Михаил Соловьев - Переход

– Вот и ладно, – обрадовался мужчина, – а то у нас с нашими проблемами даже чаю попить вместе не вышло.

– Да что там! – великодушно махнул рукой Трифонович. – Еще заедете.

– Да уж заедем, – эхом отозвался гость.

Со двора пошли вместе.

Облеченный призрачной властью, хозяин пристани шел чуть впереди, твердо ступая рубчатыми подошвами по грунтовке.

– Все, что оставили, на столе лежит, – уточнила женщина.

Трифоныч ее не слышал – он разглядывал «казанку», на которой пришел перевозчик. Номера иркутской стороны. На румпеле – молодой бурят.

– Сан [27] Сан – «здравствуйте». Сокр. от «сан-байна́» ( бурят .). , – поприветствовал лодочник Яшка старика в фуражке с якорем.

– Сам ты сан! – пошутил Трифоныч.

Бурят улыбался.

– Давайте быстрее, пока погода, однако… Дед с нами идет?

– Нет! – отбросил такую беспокойную перспективу мужчина. – Пристань-то на кого оставлять?

– А эта должность, чего, и сейчас есть? – удивился лодочник.

– Не только пристань осталась, но и дом конторский. Соответственно и обязанности, – важно поправил фуражку Трифоныч.

– Ну что, дед, пока! – протянул широкую с короткими пальцами ладонь мужчина.

Ему чем-то импонировал этот чудаковатый старик. При виде его отец вспоминался. В свое время не смог побывать на его похоронах, отрабатывая затяжную командировку. Сильно его это мучило.

– Прощевайте! – Петр Трифонович потер руку о пиджак, и рукопожатие состоялось.

– До свидания! – сунула в свою очередь узенькую ладошку женщина.

Двоякие чувства раздирали Трифоныча. Вроде на вид и нормальные люди, но что-то все время не так. Может, виновата их закрытость, неискренность?

Молодой не прощался. Он уже сидел на корме, около японского двигателя, и глядел вниз по течению Баргузина.

Компания наконец-то устроилась в лодке. Трифоныч отдал конец. Бурят привычно нажал на кнопку стартера, и «японец» жирно зачавкал на холостых оборотах.

– Пока, дед! – «каркнул» еще раз мужчина. Лежа на вещах в кормовой части лодки, он поднял руку.

Щелк! – включилась скорость.

Груженая лодка тяжело вышла на глиссер в направлении устья Баргузина.

Оглянувшись, женщина увидела сухонькую фигуру старика с развевающимися фалдами пиджака и в капитанской фуражке. Он стоял сложив руки на груди, и было в этом что-то символическое. Неожиданно мелькнула мысль о памятнике утерянных профессий великой в прошлом державы.

«Так и будут стоять они на своем посту, хотя никому это сейчас не нужно… Впрочем, как и поход сегодняшний, – терзалась Анна Иосифовна. – Пожалуй, только Ваня не сомневается. Новое поколение всегда в „своей тарелке“. Помрем мы – и морали капут».

– Конец морали нашей! – будто услышал ее Борис Петрович. – Ваньке хоть бы хны, а я все совестью маюсь с этой государевой идеологией…

– Не рви душу! – воскликнула женщина. – Решили – значит, идем…

Бо́льшую часть пути шли молча.

Солнце перебралось из полуденного зенита, и мир виделся под другим углом. Гладь Байкала была уже не такой ровной, но мелкая рябка не опасна. Брызги от шлепков лодки по редкой волне серебром осыпали пассажиров.

Западный берег приближался. Уже виднелись не только гряда сопок и макушки байкальского хребта. Даже мыс Рытый просматривался в бинокль полоской, поднимающейся над водой.

Яшка что-то крикнул и махнул рукой в том направлении.

Борис Петрович перебрался ближе.

– Ветер с ущелья! – повернулся рулевой. – С северной стороны пойдем…

Лодка, не сбавляя скорости, немного изменила направление.

Борис Петрович примостил кое-как бинокль на плече Яшки и рассматривал волны, которые катились от южной оконечности мыса в Байкал. Еще он увидел гнущиеся верхушки отдельно стоящих деревьев.

«Как углядел-то! – удивился Борис Петрович. – Отродье водяное».

Думал не злобно, а скорей уважительно. За годы, проведенные в специальных подразделениях, Борис Петрович научился ценить профессионализм.

Рытый тем временем приближался. Странно, но рябь перед лодкой почему-то почти утихла. Когда подходили с северной стороны к мысу, стоял полный штиль. Совсем рядом, километра за два, ветер волну гонит, а здесь чуть в берег плюхает.

Высадку [28] Место высадки на карте № 3 (с. 86) обозначено цифрой 2. Линией отмечен маршрут. закончили быстро. Рассчитались. Поставили задачу Яшке прибыть через пять суток.

Тот что-то мычал о непогоде, но, пересчитав заработанные деньги, заулыбался и на метеосводки уже не кивал. Еще бы, Петрович отвалил больше оговоренного почти вдвое – за профессионализм!