Лев Рубинштейн - Повести

— Какого тебе «господина»? — передразнил его голос во тьме. — Ты московский, что ли?

— Я из Москвы, — сказал Алесь.

— Отдай суму! Не болтайся!

— Не отдам!

Нападавшие помолчали.

— Отведём его, брат, до атамана, — сказал один из них, — бо не наше дело ковзяться с хлопцами: мы дозорные.

Алесь получил сильный толчок в спину.

— Какой атаман? — спросил он.

— Увидишь!

Мальчика притащили в ближнюю хату. На пороге этой хаты сидел человек с длинным ружьём в руках.

— Кого похватили? — спросил он равнодушно.

От этого голоса у Алеся забилось сердце. Он остановился и получил новый толчок в спину.

— Вот тебе батько покажет, как шататься по ночам на воинском коне, — грозно сказал один из конвоиров. — Ярмола, открой дверь!

При слове «Ярмола» Алесь бросился вперёд.

— Ярмола! — закричал он. — Ярмола, браток!!

Человек с ружьём отпрянул и чуть не уронил ружьё.

— Алесь, — проговорил он прерывающимся голосом, — Алесь… Ты живой?

Алесь решительно отбросил руки своих конвоиров и бросился к брату. Ярмола был тот, да не тот. У него выросла густая борода, и волосы его, когда-то аккуратно остриженные скобкой, теперь висели вихрами. Лицо было кирпичного оттенка, и только голубые глаза были всё те же — проницательные и немного застенчивые.

— Как ты сюда попал?

Ярмола махнул рукой.

— Отбился от своих, браток… Наши мужики всю зиму в лесу жили. А по дорогам свейские конные… Всё, ироды, хлеб ищут… Мужиков порют да вешают. Всю округу ограбили. Пошли мы, кто помоложе, по лесам. Так с тех пор и стали бродячие люди. Раздобыли кто саблю, кто пику, а кто и пистоль. Дошли аж до Гомеля, оттуда на Черниговщину — повсюду война. А за Нежином пристали к атаману Ястребу. С тех пор воюем со свеями. Видишь мушкет? Я его у свейского солдата сдобыл. И с зарядами!

— Шли бы к нашим!

Ярмола покачал головой.

— Царские офицеры не очень нас жалуют. Мужикам положено по деревням сидеть. А то ещё лоб забреют в войско шагать… С Ястребом легче.

— Да кто он такой, Ястреб?

— А вот побачишь…

— Слухай, хлопец, — нетерпеливо сказал один из конвоиров, — ступай, куда тебе велят. Наш батько справедливый. Скажет миловать — пойдёшь с нами. А скажет сказнить — к плетню пикой приколем! Геть!

Алеся втолкнули в горницу.

Горница была чисто выметена, окна занавешены полотенцами. По стенам стояли копья, косы, алебарды. На столе был фонарь, и при его скупом свете Алесь разглядел дюжего мужика в расшитой рубашке и барашковой папахе с длинным красным шлыком, красиво расправленным по плечу. Вся широкая грудь батьки Ястреба была закрыта чёрной бородой. Из-под густых бровей два чёрных глаза сверкали и сердито и насмешливо.

— Ярмола, — сказал он голосом низким и звучным, как металл, — кто этот хлопец, отвечай!

— Мой брат, батько…

— А не свейский лазутчик?

— Провалиться мне, батько…

— Подожди проваливаться, — спокойно сказал Ястреб. — Сколько ты его не видал?

— Два года…

— Что может быть с хлопцем за два года? Пристал, може, и к Мазепе?

— Батько, он на воинском коне, — заметил один из конвоиров.

— Где взял коня? Говори!

Алесь рассказал про всё: и как бежал из Москвы, и как встретил поручика Павла Ефремова, и как поручик попал в засаду. Ястреб слушал внимательно. Когда мальчик кончил, атаман разгладил не спеша свою пышную бороду и протянул огромную ладонь:

— Дай торбу!

— Что?

— Суму дай, — подсказал Ярмола.

— Не могу, — сказал Алесь, — она запечатанная.

— Говорю, дай торбу!

— Нельзя!

— Ярмола, — прогремел Ястреб, — не был бы он твой брат, я бы его на месте уложил!

— Алесь, — мрачно молвил Ярмола, — не спорь с батьком. Он знает, что кажет.

— Не могу я!

— Парубок, — сказал Ястреб, — мне твоя торба не нужна. Мне нужно поглядеть, что в ей. Коли червонцы али какой боевой припас — заберу! А коли что другое — не трону. Клади на стол!

Алесь стоял неподвижно.

Ястреб неожиданно захохотал, да так, что задвигались ухваты, наложенные на перекладины под потолком хаты.

— Ну и парубок! Я его поставлю в дозор, он и мышь не пропустит! Учитесь у него, гуляки, как надо на своём стоять!

Ярмола подошёл к брату и тронул сумку.

— Алесь, — сказал он, — дай мне. Я за тебя отвечу.

— Так, так, — торжественно промолвил Ястреб, — ты за него ответишь.

Ярмола снял сумку с плеча брата и почтительно положил на стол перед Ястребом.

Атаман вынул из-за пазухи ножик в ножнах, отложил ножны и вскрыл сумку так ловко, что не повредил печати.