Владислав Крпивин - Дагги-Тиц

— Кешенька, ну что ты сразу брякаешься навзничь, — сказала мать. — Надо же сначала устроиться…

Он привычно съежился внутри от «Кешеньки», а Егошин сказал через порог.

— Да пусть отдохнет. Умотался человек…

Инки остался один. Погладил котенка.

— А ты тоже умотался?

Тот нетерпеливо дернулся. Ему хотелось пойти, познакомится с новыми местами.

— Постой… кто ты на самом деле? Девица или… ну-ка?

Котенок оказался мальчишкой (и замечательно: не будет проблем с «новым поколением»!) Инки придумал ему храброе мужское имя — Альмиранте. По-испански значит Адмирал. В компьютерной игре «Конкистадоры» был хороший дядька альмиранте де Кастаньеда, он всегда носил черный распахнутый камзол и белую кружевную сорочку. И котенок тоже был черный с белой грудью и животом.

— Будешь Альмиранте, понял?

Котенок не возражал, но и согласия не изъявил. Он гонял по полу неизвестно откуда взявшуюся катушку от ниток.

— А сокращенно будешь Алька, — сказал Инки. Потому что гордое многосложное имя все же не очень годилось для легкомысленного кошачьего пацаненка. По крайней мере, пока не вырастет.

К вечеру каюту оборудовали полностью. Большущая, как водонапорная башня, тетка притащила узкий, похожий на тумбочку комод, собственноручно утвердила его под окном.

— Вот, господа хорошие. Для имущества юного обитателя…

— Спасибо, Риточка, — торопливо сказал Егошин. — Смок, это моя старшая сестра, она живет по соседству. Можешь звать ее тетя Рита.

— Маргарита Леонтьевна, — уточнила «тетя Рита», шевельнула кустистыми бровями и глянула на Инки. Но Инки показалось, что суровость не настоящая.

А с матерью Маргарита Леонтьевна разговаривала с ласковой вежливостью, за которой (как опять же почудилось Инки) суровости было больше. Впрочем, кто их, женщин, поймет. Мать старательно улыбалась.

Поставили в углу облезлую, но прочную этажерку, столик напротив кровати. Нашлась в квартире стремянка, и в тот же вечер Инки натянул под высоким потолком капроновую леску. От угла у двери до другого угла, у окошка.

— Зачем это? — подозрительно сказала мать.

— Надо…

Она пожала плечами, а Инки стал вешать часы. Дело оказалось нехитрое, гвоздь легко вколотился в обшитую досками стену (не то, что в кирпичи прежней комнаты). Шишкастая гиря натянула цепочку. Инки поставил стрелки на половину девятого, осторожно толкнул маятник. «Дагги-тиц», — тут же знакомо отозвались ходики. Все, мол, в порядке, мы не будем замирать и капризничать. Инки скакнул со стремянки на пол. Маятник ходил туда-сюда в привычном ритме. Крохотная искра от настольной лампочки сидела на ободке почищенного жестяного диска. На миг показалось даже, что не просто на ободке, а на слюдяном мушином крылышке…

Альмиранте (то есть Алька) сел под часами и следил за маятником. Его голова с подсохшими болячками на ушах покачивалась туда-сюда с той же частотой, что и маятник. Похоже, что у ходиков с кошачьим организмом возник таинственный живой резонанс (как с мухой Дагги-Тиц). Сим и Желька, уцепившись красными ножками за леску, повисли вниз головами и тоже качались — в том же ритме. Их волосы свесились и похожи были на светлые растрепанные кисточки.

«А, появились. Ну и молодцы…» — Инки был уверен, что они появятся.

Он поставил на этажерку учебники и несколько книжек: «Смока Белью», «Тома Сойера» (читанного-перечитанного, потому что кое-где там было похоже, будто про него и Полянку), «Хоббита», «Одиссею капитана Блада», «Приключения Алисы»… Лег на покрытый постелью матрац, посадил на грудь Альку. Тот с готовностью замурлыкал.

«Вот так…», — подумал Инки, глядя на маятник. И стал жить в Брюсово.

Брюсово располагалось недалеко от промышленного Южнодольска (не такого большого, как областной Краснореченск, но все же крупного), однако считалось отдельным городом — со своим мэром и прочим начальством, конторами и управлениями. Мать сразу устроилась на работу в одно из таких управлений — на какую именно должность, Инки не понял, да это, видимо, и не имело значения. Главное, что красивая. Красивых принимали на службу в любые офисы (она сама однажды обронила такую фразу). Егошин уходил на службу в аэропорт, Инка часто был в доме один. Утром спал до той поры, пока не приходила из соседнего дома Маргарита Леонтьевна. Она громкоголосо будила Инки через дверь:

— Вставай, сумрачный рыцарь. Лопать будешь?

— Буду…

Непонятно было, почему он «сумрачный рыцарь», хотя за этими словами грузной тетки Инки угадывал скрытый смысл…