Софья Шиль - История Мурочки

Месть «грачей» была некрасива: Софронович доносила восьмикласснице, что в квартете постоянно списывают и подсказывают; Костырина язвила Валентину самыми обидными словами, а Грачева выдумала ей прозвище Хивря. (Она только что прочитала рассказ Гоголя.)

— Что, вчера, небось, шоколадом угощались? — ехидно спросила Софронович.

— Не ваше дело, — отвечала Лиза.

Действительно, накануне Доротея Васильевна угощала все общежитие. Праздник её удался чудесно. Комнатка, вся разубранная гирляндами цветов, была так хороша, что все учительницы из гимназии приходили смотреть, и сама Катерина Александровна пришла и любовалась изделиями своих девочек.

— Оттого и заискивают, чтобы раз в год их шоколадом угостили, — продолжала Софронович.

Мурочка со слезами на глазах воскликнула:

— Да перестаньте приставать к нам! Какое вам дело до того, что у нас в общежитии и кого мы любим? Это вас не касается!

— Пожалуйста, не заплачьте, — сказала Грачева. — Вы так жалостливы. Размазня!

— А я нахожу, лучше размазня, чем бессердечная.

Мурочка просто видеть не могла Грачевой, и все казалось ей противным в ней: и её круглые, тонкие брови, и румянец во всю щеку, и её смех.

Она еще теснее примкнула к своим и теперь уже не восставала, когда Валентина была слишком резка в своих насмешках.

— О, мне их нисколько не жаль! — говорила Валентина, когда Люсенька вступалась с укоризною. — Я веселю всех и себя, а им поделом. Что за гадость такая! Подсматривают, сплетничают, доносят… Мне Алексеева говорила, что Софронович вечно лезет к ней с доносами.

Какими способами они узнавали о том, что делается в общежитии, никто не мог понять; но оказывалось, что каждый поступок и каждое слово им известны.

В это время как раз случилось, что Машу, дочь Степаниды, прогнала белошвейка из-за того, что у девочки разболелись глаза. Степанида водила ее в больницу, и врач сказал, что она может ослепнуть, если будет еще работать в мастерской. Затужила Степанида: как быть с девчонкой? Маша плакала и этим еще более портила свои несчастные глаза. Гимназистки приняли живое участие в этой маленькой драме. Девочки собирались после обеда в большой столовой и толковали о том, как бы помочь Маше.

Начальница предложила Степаниде, не хочет ли Маша покамест исполнять должность судомойки. Но это могло быть только временным занятием, до приискания другого, настоящего. Маша не могла стать и кухаркой, потому что пар и жар от плиты тоже могли повредить её зрению. И Маша усердно мыла тарелки и чистила ножи и вилки и бегала в лавочку, как ветер, а Степанида вздыхала.

Однажды Валентина вернулась от матери в веселом возбуждении.

— Ну, кажется, уладила! — сказала она. — Теперь вопрос в том, согласится ли Степанида расстаться со своей дивчиной.

— Что? Что? — посыпались вопросы.

— Мама хочет взять ее в деревню. У нас молочное хозяйство, она научится там и потом станет получать хорошее жалованье.

Степанида погоревала, поохала, — не хотелось ей расставаться с единственной дочерью, но она сама видела, что Бога надо благодарить и, наконец, благословила Машу ехать.

А Маша горела нетерпением увидеть деревню.

Величко уезжали к себе в начале поста, и гимназистки решили сделать Маше маленькое приданое. Собрали кое-какие старые юбки и кофточки, башмаки и ленты, купили ей коленкору на сорочки. Все смотрели на Машу, как на свое детище, и проводы её были очень торжественны.

«Грачи» и об этом проведали, и это нашли смехотворным.

— Надо же им пестоваться с кем-нибудь, — сказала Костырина.

Кто-то из них пустил слух, что Маша целовала руку у Валентины и кланялась ей в ноги, и по этому случаю острили, что «Хивря» не только «гений», но еще «благодетельница».

Эти насмешки глубоко возмущали всех, и в особенности Мурочку. Она не хотела верить, что могут так очернить самые хорошие поступки, и окончательно возненавидела «грачей». Потом оказалось, что ябедницей была маленькая приготовишка Нина Кольцова, которой «грачи» давали конфет, чтобы она рассказывала обо всех делах в общежитии.

— А ты, Мурка, еще деликатничала с ними! — сказала Валентина. — Теперь сама видишь, какой это народ… Ну, да все равно. Я рада, что Машутка попала к нам. Мама — добрейшая женщина: она ее выведет в люди.

Мурочка никому не признавалась, что эти постоянные ссоры и дрязги опротивели ей. Не говорила она никому и того, как ей нравится батюшка.

Батюшка был еще молодой человек. Он недавно овдовел, и про него носились слухи, что он отдал себя на служение бедным и делает тайно много добра. Мурочке нравились его бледное лицо и гладкие темные волосы, зачесанные назад, и тихий голос. Когда батюшка говорил, ей особенно стыдно и неловко становилось за всю ту скверну, которая накопилась в её душе.