Жаклин Уилсон - Лола Роза

— Зато это отдаленный район, мама, тут мы будем в безопасности. Сюда уж папа никак не заедет, правда? А в Вест-Энде я все время боялась, что он сейчас появится из-за угла.

— Хочу, чтобы папа появился из-за угла, — сказал Кендэл. — Хочу к папе. Хочу домой. Австралия мне не нравится.

— Да это никакая не Австралия, дурачок. — Я рассмеялась. — Я просто пошутила.

— Не надо шутить, Джейни. — Кендэл принялся колотить меня кулаками, Джорджем, своей твердой башкой.

— Эй, ты что! Ой! Прекрати, Кендэл! — Я схватила его и закружила.

Обычно это выводит его из приступа ярости, но на сей раз не подействовало. Он только злобно сопел.

— Перестань, Кендэл! — Я посадила его себе на бедро.

— Меня зовут Кенни! — прорыдал он.

— Бедный малыш, он не знает ни кто он, ни куда он идет. Зря ты ему заморочила голову с этой Австралией, — сказала мама.

— Я понимаю. Прости. Прости, Кендэл.

— Кенни!

— Нет. Уже не Кенни, — сказала мама, беря его лицо в ладони и глядя ему прямо в глаза. — Это не шутка, милый. Мы с тобой и с Джейни убежали. Убежали, потому что так надо. Потому что твой отец избивал меня.

— Потому что ты была плохая, — сказал Кенни.

— Мама не плохая, дурак. — Я тряхнула его за плечи.

— Не трогай его, Джейни. Он просто повторяет за отцом. Он не понимает, что говорит, — сказала мама. — Послушай меня, милый. Никто не заслуживает, чтобы его били. Ты не будешь никого бить, когда вырастешь. Ты хороший мальчик. А Джейни хорошая девочка, и я не могу допустить, чтобы вас били. Поэтому мы начали новую жизнь. Теперь нам надо ее устроить, правильно?

— Правильно! — Я подтолкнула Кендэла: — Скажи "правильно"!

— Неправильно! — фыркнул Кендэл в розовый мех моей куртки, но это он шутил.

В конторе он вел себя как овечка.

— Меня зовут Кендэл Удача, мне пять лет, — сообщал он каждому. Ресницы у него все еще были мокрые, на бледной мордашке застыло серьезное выражение.

И все улыбались ему и говорили: "Славный малыш!"

Жилье мы получили благодаря Кенни. Сперва мы очень долго ждали, потом женщина в очках стала записывать наши анкетные данные. Мама сначала держалась хорошо и отвечала четко и убедительно, хотя и покусывала время от времени свой большой палец. Но потом нас отвели еще в одну большую комнату, набитую ожидающими. Там мы снова целую вечность ждали своей очереди, чтобы мама повторила то же самое мужчине с бородой, заполнявшему другой формуляр.

Я знала, что мама не сумеет запомнить во всех деталях историю, которую сочиняла на ходу. Она очень старалась и тараторила все быстрее, чтобы поскорее добраться до конца, но сбилась, когда ее спросили, в какой школе мы учились. Она уже придумала какое-то название, и они его записали. Мама отчаянно пыталась вспомнить, на лбу у нее вздулась вена. Она умоляюще взглянула на меня:

— Джейни, скажи им, пожалуйста, как называлась твоя школа.

Джейни!..

Я скорее начала что-то говорить, но мужчина меня не слушал. Он отложил ручку.

— Джейни? — спросил он. — Я думал, тебя зовут Лола.

— Ее и зовут Лола. Джейни — просто такое домашнее прозвище, мы звали ее в шутку Джейни-Пейни, когда она была маленькая.

Видно было, что человек с бородой не верит ни единому маминому слову.

— Простите, миссис Удача, но у меня такое ощущение, что вы поскупились на правду в своем рассказе, — сказал он. — Некоторые детали у вас не сходятся. Вы должны быть с нами совершенно откровенны относительно ваших прежних семейных обстоятельств. Я не сомневаюсь, что у вас есть свои причины…

— Да, у меня есть, черт подери, свои причины, — сказала мама, вспыхивая. — Она расстегнула блузку и показала бородатому синяки, все еще лиловые, как фиалки.

— Мы сбежали от человека, который это сделал, ясно? Он и на свою дочь поднял руку — значит, его уже ничто не остановит. Я хочу начать новую жизнь и сделать, что могу, для ребятишек. Вернуться я не могу. Он нас убьет.

— Вы обращались в полицию?

Мама фыркнула:

— А что они сделают?

— Посадят его за решетку.

— Ага, на сколько времени? А его дружки? А когда он выйдет, что с нами будет?

— Я понял вас, миссис Удача. Да, я представляю себе…

— Ничего вы не представляете. Можете заткнуть себе свое понимание в задницу! — сказала мама, вставая. — В общем, теперь вы, надо думать, не будете подыскивать нам жилье?

— Оскорбления, конечно, не способствуют решению вопроса. Я все же попытаюсь вам помочь, но не ждите от меня чудес. Я поставлю вашу семью на очередь.

— А пока очередь не подойдет, нам что делать — сидеть полгода в канаве? — Мама обозвала его очень-очень грубым словом и встала: — Пошли, дети, нечего зря время тратить.