Людмила Сабинина - Подснежники

Потом все вышли на крыльцо. Солнце припекало совсем по-весеннему.

Люба стояла, облокотившись на перила, смотрела, как выгружали из машины банный котел. Николай извлек из багажника ящик с подарками. Сима бегала вокруг, перепрыгивала через ручейки талой воды, хохотала — только сверкали две полоски зубов.

Широкие резиновые боты шлепали по ногам — ни дать ни взять кот в сапогах. Волосы у нее отросли, из-под платка прихотливо падал на лоб черный кудерок.

А вот и ребятишки высыпали на двор. Синие пальтишки и красные шапки рассыпались по двору, окружили машину. Вот кто-то уже сидит у руля, трогает клаксон.

— Можно я их покатаю? — кричит Николай. — А ну, ребята, залезайте! Кто хочет кататься, становись в очередь!

Дегтярев курил, облокотившись на перила рядом с Любой. Подошел и Бачурин.

— Главное, как интересно все получилось, — сказал он. — Елена Никитична бьется здесь, заботится о чьих-то детях. А там нашлись люди, которые, в свою очередь, позаботились о ее ребенке. Я лично вижу в этом глубокий смысл.

— Не в том дело, — суховато ответил Дегтярев. — Смотреть надо глубже. Дети всегда дети, то есть они — самое главное. Ростки нашего будущего. Иногда смотрю на такого вот пацана, и хочется угадать, что собственно, за людишки после нас жить будут. Так и хочется спросить: а расскажи-ка, братец, что за человек из тебя получится? Нам-то, может быть, и не дожить, а знать-то хочется.

— Это уж от нас зависит! От воспитания. Что посеешь, то и пожнешь, — убежденно сказал Батурин.

— Да… А все-таки…

Дегтярев прищурился, сделал глубокую затяжку…

— Едем мы сегодня через лес, — продолжал он. — Всюду цветы эти синенькие, подснежники. Кругом — снег, наледь, кое-где и сугробы целые! А они пробиваются, цветут. Несмотря на холод, на снег.

Он задумчиво смотрел на детей, суетившихся около «газика».

— Вот я и подумал тогда: дети как ростки эти самые. Кругом война, разруха, народное бедствие! А ростки будущего лета нашего уже пробиваются! Сберечь их, выходить! Вот в чем тут загвоздка, вот где самое главное!

Николай уселся за руль, посигналил. Ребята расступились, закричали «ура!», и машина медленно тронулась со двора.

— А вы — во вторую смену, — говорила Сима оставшимся.

Люба проводила глазами переполненный детьми «газик».

Мужчины, накурившись, ушли в дом, Оттуда уже слышался веселый голос Елены Никитичны… Но Любе хотелось еще немного побыть одной. Слишком много всего было пережито за этот день. Было над чем подумать.

Она взглянула на небо, легкий ветер гнал облака с востока. Неожиданно где-то, за летней кухней, громко заговорил репродуктор:

«От Советского Информбюро. В последний час…»