Валентина Осеева - Динка

— А сегодня никто тебе не сказал: «Поднеси, мальчик»? — задумчиво спрашивает Динка.

— Сегодня я поздно пошел. Раз — то, что ночью не спал, захолодал, как лягушка, а два — то, что к Митричу ходил; думал, он рыбу пошлет продавать, а Митрич ничего не сказал… Ну, и пароходы прошли… — рассказывает Ленька.

Динка заглядывает внутрь Ленькиной пещеры и мысленно представляет себе, как, съежившись, сидит тут ночью захолодавший, как лягушка, Ленька.

— Лень! — быстро говорит она. — Я тебе дам свое одеяло. Оно у меня под простыней лежит. Это старое одеяло, я ещё родилась в нем…

— Что ты! Из дому вещи таскать… Я вон травы высушу и подстелю себе. А заработаю, так куплю на толкучке и одеяло, — решительно отказывается Ленька.

— Нет, я принесу все равно! И ты мне даже не говори! Что ты все поперек да поперек! — сердится Динка. — Не хочу, я, чтоб ты как лягушка был! Идем сейчас!

— Куда? — оторопело спрашивает Ленька.

— Домой! Я одеяло тебе вынесу! Идем! — вскакивает Динка.

— Да что ты как смола… Вот привяжется с чем-нибудь… Что ты за человек такой? — удивляется Ленька и, вдруг подавившись картошкой, заразительно хохочет: — Ой, не могу! Картина!

— Чего ты? Ну, чего ты? — тормошит его Динка.

— Ой, я… — хохочет Ленька и, опрокинувшись навзничь, дрыгает ногами. Ой, я… вспомнил, как ты… на бороде… повисла… Ха-ха!

— Хозяина, да? — фыркает Динка.

— Ой… ой… сама повисла… а сама кричит: «Робя… робя…» Ха-ха-ха! — задыхаясь от смеха, вспоминает Ленька.

— Ну, а что ж! А что ж! Ведь я же долго висеть не могу!

А потом он меня за волосы схватил… — трясет его за плечо Динка.

— Ой, погоди! Слышь… — Ленька вдруг садится, и лицо его сразу делается серьезным. — Слышь, Макака: я вчера того Васю видел. Ну, грузчик, который в тельняшке был… Они пароход «Надежду» разгружали, а я так стоял…

— Ну, и чего этот Вася?

— Он узнал меня и спрашивает: «Ну, как живешь, Воробей? Где, грит, сестренка твоя?»

— Сестренка! — смеется Динка.

— Ну да! Это он про тебя. И тоже посмеялся насчет бороды, а потом и говорит: «Твой хозяин сюда боле не заявится…»;

— Не заявится? — радуется Динка. — А куда же он заявится?

— Да ничего он больше не сказал… Тут как раз капитан подошел… Хороший капитан! Все грузчики его хвалят. Сроду он с ними не торгуется… Ну, я постоял да пошел… Вот бы и правда не вернулся мой хозяин!.. — мечтательно протянул Ленька.

— А тебе что? — вскинулась вдруг Динка. — Ты ведь на утесе теперь… Как увидишь баржу, так и спрячешься. А придет он, я eгo опять за бороду! — расхрабрилась Динка.

— Сюда не придет… — усмехнулся Ленька. — Только ВОТ бумаги у него на меня, он мне вроде как отчим приходится полицию не заявил бы…

— В полицию? Тогда, значит, у тебя будет обыск? — с испугом спросила Динка.

— Да нет, какой тут на утесе обыск… Меня самого зацапать могут: ведь я то на базаре, то на пристани шатаюсь, — озабоченно сказал Ленька. — На бродяг часто облаву делают.

— А разве ты бродяга?

— Ну, а кто ж я? Живу как птица, ни рабочий, ни што… Вот если бы нам с Федькой лодку купить, мы бы к рыбакам пристали… Тогда ищи-свищи ветра в поле!

— Лень… — подумав, сказала Динка. — Я завтра начну с шарманщиком ходить. Нам с ним много денежек будут давать… Я заработаю, и мы купим лодку, хорошо?

— А что ж! Походи с неделю… Ты заработаешь, да я… может, и накопим! Только гляди, чтоб мать не узнала… А так бы хорошо! — оживился Ленька.

— Никто не узнает! Я на Учительских дачах петь буду! — весело сказала Динка. — А сейчас пойдем, одеяло вынесу!

— Ну, давай уж! — нехотя поднялся Денька.

Утром Динка долго копается, разыскивая свое рваное платье и переодеваясь в укромном уголке около забора. На пристани уже никого нет, день будний, и торги идут скучно. Динка заглядывает во все уголки, открывает дверь в чайную, бежит к булочной, но старика шарманщика нет…

— Вы не знаете, где живет шарманщик? — вежливо спрашивает она торговку семечками.

— А мне что до его? Где хочет, там и живет, — лениво отвечает торговка.

«Опоздала, — думает Динка. — Он уже, наверное, пошел по дачам… Что ж теперь делать? И Ленька уехал, незачем идти на утес». Девочка медленно плетется домой, нехотя переодевается в кустах и ныряет в лазейку. Маленькая дача кажется ей пустой и неуютной. Мама приезжает поздно. Теперь они часто обедают и ужинают без нее. На террасе уже не слышно веселых голосов, как будто все живущие разошлись по разным дорожкам сада и никогда не сходятся вместе.