Валентина Осеева - Динка

— Степан арестован. Третьего дня в рабочей столовке… Был обыск… У меня есть сведения, что его взяли без всяких улик… — шагая по комнате, взволнованно сказал Костя и, приоткрыв дверь, заглянул в детскую. (Динка присела за спинкой кровати.) Костя закрыл дверь. — Третьего дня, рано утром. А ночью Степан работал в типографии и вышел с целой пачкой свежих прокламаций… Не понимаю, куда он их дел!

— Но ты же говоришь — при нем ничего не нашли? — испуганно переспросила Катя.

— И при нем ничего, и в квартире ничего. Взяли без всяких улик. Это большая удача, но где прокламации?

Динка сидела ни жива ни мертва. Может, это Ленькин Степан? Ведь это он ходил в столовую с запрещенными бумажками, которые называются прокламациями. Но почему же его взяли без всяких улик? Что значит улики? Это, наверное, что-нибудь из одёжи… Но как же он шел по улице без этих самых улик? И где был в это время Ленька — ведь он часто заходил к Степану?

Динке стало очень жаль Степана, но больше всего она испугалась за Леньку. «Вдруг сегодня Ленька пойдет к Степану, а там полиция! Ведь Леньку тоже могут арестовать!» — подумала она, прислушиваясь к голосу Кости.

— Степан сидит в подследственной камере, перестучаться с ним и узнать что-нибудь точнее невозможно. Но если нет улик, то его должны скоро выпустить.

Динка не стала слушать дальше; бросив в угол веник, она вылезла в окно и побежала к забору. Где Ленька? Ведь он обещал приехать раньше… Динка вернулась домой, посмотрела на часы. Было без четверти двенадцать…

На пристани загудел пароход. По тропинке мимо забора прошли дачники. Но Леньки между ними не было.

Еще дважды прогудели пароходы и прошли мимо приехавшие дачники… Динка смотрела на часы, возвращалась назад и в волнении бегала вдоль забора.

«Может, это совсем и не тот Степан… Но почему же тогда Костя сказал про эти САМЫЕ прокламации?» — старалась догадаться Динка. В конце концов она начала сердиться… И в это время на тропинки показался Ленька. Он шел не спеша, словно раздумывая, идти или не идти. Ему казалось, что свадьба в Динкином доме еще не кончилась и сама Динка снова встретит его, как чужая барышня. Леньке было обидно и унизительно вспоминать, что эта «барышня» просунула ему через забор подачку, но, тоскуя по своей подружке, он все-таки шел…

— Ленька! — стукнув кулачком по ладони, сердито крикнула Динка и, нырнув в лазейку, помчалась навстречу мальчику. — Почему ты не идешь? Не идешь и не идешь!

— А что? — оторопело спросил Ленька.

— Как — что? Пойдем скорей! — Динка схватила его за руку и потащила за собой.

— Да погоди… На пожар, что ли? — пошутил Ленька, и лицо его просветлело. — Вот уж Макака так Макака! Настоящая Макака! — с удовольствием сказал он и засмеялся.

— Не смейся! Пойдем! Я тебе не смешное скажу! — снова прикрикнула на него Динка.

— А что, случилось у вас что-нибудь? — спросил Ленька.

— Пойдем! Пойдем!

— Ну, пойдем, коли так! — Ленька вырвался вперед и потащил за собой Динку.

Не переводя дух, они домчались до обрыва, молча перешли на утес и уселась около входа в пещеру.

— Ну что там стряслось? — спросил Ленька. Динка, прерывисто дыша, наклонилась к его уху. — Степан арестован! — сообщила она. Ленька удивленно поднял брови и невесело усмехнулся.

— Здравствуй, кум, я твой Федор… — пробормотал он и вдруг быстро спросил: — Ты откуда знаешь?

— Костя по секрету сказал Кате. А я слышала.

— Что ж он сказал? — все так же удивленно спросил Ленька.

— Так и сказал: Степан арестован, его взяли прямо с кровати без всего, поэтому скоро выпустят, — дополнила от себя Динка.

— С кровати? Значит, дома. Так это другой Степан… — сообразил Ленька.

— Ну вот. Я тоже так думала… Но Костя сказал еще, что третьего дня… и не дома, а в столовке… И что у Степана была целая пачка прокламаций, но у него ничего не нашли, а делали обыск дома и прямо в чем был, без всяких улик, повели по улицам… — захлебываясь, рассказывала Динка.

— Постой!.. Что ты все путаешь?.. Вспомни хорошенько, что сказал Костя… Где Степана арестовали? — взволновался Ленька.

— Ну, в рабочей столовке… И он еще не успел подложить свои бумажки… А потом был обыск и его повели без каких-то улик… — снова повторила Динка и, посмотрев в озадаченное лицо товарища, пожала плечами: — Что это за улики такие? Одёжа, что ли?

— При чем тут одёжа… Улики — это, например, те же прокламации или еще что-нибудь запрещенное… А у него не нашли… Ну вот и говорится: арестовали без улик, — серьезно пояснил Ленька.