Валентина Осеева - Динка

Чая Ленька больше не покупал, так как они с Динкой решили, что вода из Волги и так желтая, но на сахар мальчик потратил все свои последние гроши. Отказать в сахаре Динке было невозможно… Усевшись с миской в руках, она дула на горячую воду и с наслаждением тянула из миски чай, похрустывая куском сахара. При этом весело болтала о доме и о разных вещах, о которых слышала или думала в этот день. О Марьяшке она больше не говорила, словно, затаив в себе горечь этой разлуки, не хотела ее касаться, и только однажды, увидев у разносчика длинные, перевитые ленточками конфеты, отвернулась и грустно сказала:

— Не покупай их мне никогда, Лень.

Мрачные мысли одолевали Динку только наедине с собой. При Леньке она была прежней озорной и лукавой девчонкой и, подметив в окружающих ее людях что-нибудь смешное, копировала их, меняя лицо, походку и голос. Глядя на нее, Ленька хохотал от всей души. В эти минуты голод и беспокойство мальчика забывались, но однажды, когда он выдал Динке последний кусок сахару и мрачно глядел, как она пьет, похрустывая им на зубах, все тревоги и горечь, скопившиеся в нем за эти дни, прорвались наружу:

— Не грызи сахар зубами, клади на язык! Ведь доешь скоро, что я тогда дам тебе?

И он начал говорить, что ему давно надо съездить в город, что он день и ночь беспокоится за Степана, что деньги здесь заработать нельзя, а полтинник свой он не тронет, хоть и умирать будет голодной смертью…

Динка испуганно смотрела на его похудевшее лицо, и вынутый изо рта сахар таял в ее руке. Она вспомнила свою тревогу о том, что Ленька голодает, вспомнила, как жадно собирала для него в шапку шарманщика заработанные копейки и как потом все эти дни совершенно не думала, где и что ест Ленька… И в ужасе oт того, что она забыла о нем, вскочив и потребовала сама, чтобы завтра же отправится в город.

— А сегодня, сейчас, пойдем на пристань! — заторопились она. — Я спою, и мне дадут денежки! Айда! Айда!

— Да погоди ты… куда ты? — пробовал остановить ее Ленька, но девочка уже отставила в сторону свою миску, бросила кусок сахару и спешила к доске.

— Пойдем! Пойдем! Я хорошо буду петь, мне дадут денег! Ленька, обрадованный ее разрешением ехать завтра в город, весело поспешил за ней.

— Ну, пойдем на пристань! Может, я чего заработаю! А петь ты больше и не думай, слышь, Макака! Еще попадешься кому на глаза или прибьет кто на дачах! Даже и не говори мне об этом! — строго сказал он.

Динка промолчала.

Они вышли на пристань. Дачных пароходов не было, только у причала стоял пароход «Надежда», но и он скоро отошел.

— Погрузился, видать… Я его еще с утра тут видел. Да это пароход дальний, он пассажиров не берет… — задумчиво сказал Ленька, оглядываясь на площадь. — Надо ждать дачного… Пойдем посидим на бревнах около причала, предложил он подружке.

— Пойдем!

Они спустились к воде, но на бревнах расположились грузчики. Они, видимо, закусывали после работы. Ленька повернул назад.

— Эй, эй, ребятки! — окликнули их вдруг с бревен, и высокий кудрявый парень в тельняшке, улыбаясь, помахал рукой: — Идите сюда!

— Э-го Вася! — обрадованно сказала Динка. — Помнишь, тот, что нас от хозяина отнимал?

— Ага! — сказал Ленька. — Я его с той поры только один раз видел. Пойдем, что ли?

— Пойдем!

Грузчиков было человек семь. Одни из них сидели на бревнах, другие — прямо на песке. Вася резал большими кусками хлеб и колбасу, раскладывая ее на бумаге. Тут же лежала горка сушеной воблы и стояли две бутылки водки. Ленька выдернул из своей руки Динкину руку и тихо сказал:

— Не держись за меня при людях… Здравствуйте, — вежливо поздоровался он, подходя к грузчикам.

Динка тоже кивнула головой и несмело улыбнулась.

— Здравствуйте! Здравствуйте! — с любопытством оглядывая их, откликнулись грузчики.

— Садитесь вот, — сказал Вася, — будете обедать с нами!

Динка просияла и быстренько уселась перед разложенными на бумаге яствами. Но Ленька бросил на нее строгий, укоризненный взгляд и громко сказал:

— Спасибо. Мы не голодные.

— Чего там — не голодные! Ешьте, коль угощают, — сказал Вася, придвигая к Леньке и Динке хлеб. — Вот колбасу берите, воблу!

— Ешьте, чего тут! Это хлеб честный, рабочий, от него силушки прибавится! — пошутил один грузчик, придвигаясь ближе и накладывая на ломоть хлеба колбасу.

— Вот водочки мы вам не дадим, это верно! — подмигнул другой. — А в остальном милости просим!