Валентина Осеева - Динка

— Не плачь! — строго остановил ее Ленька. — Скажи: «выздоравливай, Марьяшка!..»

— Выздоравливай, Марьяшка! — прошептала за ним Динка.

— Ворочайся, мол, скорее из больницы, — снова сказал Ленька.

Серые глаза его неотступно и настороженно следили за каждым движением девочки. Тонкие темные брови узеньким Мостиком сошлись у переносья и придавали его бледному лицу строгое и трагическое выражение.

— Поцелуй ее в ручку, и пойдем! — крепко держа за руку девочку и не замечая никого вокруг, тихо шептал Ленька… Нюра плакала. Стоявшие вокруг женщины вытирали глаза. Марина и Катя, онемев от удивления, Смотрели иа обоих детей.

— Теперь пойдем, — ласково сказал Ленька.

Девочка не противилась, по, отойдя на несколько шагов, остановилась, неуверенно оглядываясь назад… Ленька, наклонившись над ней, что-то сказал. Динка послушалась и, держась за его руку, тихо пошла рядом. Потом снова остановилась, и снова он что-то сказал ей… Потом их детские фигурки замешались в толпе и скрылись из глаз…

Сестры долго молчали. Потом Марина подняла на сестру удивленные глаза:

— Это был тот же мальчик… Жаль, если они видели нас…

— Они не видели… Она ничего не видела из-за слез, а он ничего не видел, кроме ее слез, — тихо ответила Катя.

Потянулись длинные, печальные дни. Несчастье, случившееся с Марьяшкой, оставило глубокий след в сердцах детей. Никому не хотелось шутить, смеяться, разговаривать громким голосом. Мышка, боясь растравить свое горе, избегала всяких разговоров с сестрой; Динка, скучая, бродила одна по саду и ждала Леньку… Алина теперь держалась особняком, не допуская ни слез, ни воспоминаний. Но, когда приезжала мать, все трое бросались к ней с расспросами:

«Ну, как Марьяшка? Плачет она? Больно ей? Узнала она тебя?»

Марина не скрывала правды.

«Марьяшке уже лучше… Только глазки у нее еще забинтованы», — отвечала она в первые дни.

Дети огорченно замолкали. Всем было страшно, что Марьяшка останется слепой.

Катя, привыкшая с детства к суровой скрытности чувств, казалась прежней и только по вечерам, оставаясь наедине с сестрой, плакала:

«Я не могу представить себе этого ребенка слепым…» «Почему слепым? Ведь доктор еще не сказал этого. Надо всегда надеяться на лучшее… Перестань плакать. Катя! Посмотри, как борются со своим горем дети», — мягко упрекала ее сестра.

Но боролись только Алина и Мышка. Динка не боролась, за нее боролся Ленька. Уцепившись за его руку, она тащилась за ним всюдуич, тоскуя по Марьяшке, без умолку говорила о ней. В эти дни Ленька стал ее добровольной нянькой, кротким утешителем, самоотверженным другом. Терпеливо перенося ее жалобы, он тысячу раз повторял одни и те же слова.

— Доктора в больнице есть, они не допустят, чтоб Марьяшка слепая осталась. А вернется она, и все опять по-хорошему будет… Ложечку ты ей отнесла… И раньше всегда играла с ней, конфеты давала… Веночек в тот раз на голову сплела… И поцеловала она тебя… И меня поцеловала. Чего еще ей нужно? Не плачь больше, выздоровеет Марьяшка…

Девочка действительно выздоравливала. Однажды Марина приехала веселая и сказала, что глазки у Марьяшки не пострадали, повязку доктор снял и девочка уже бегает по всей палате.

— Бегает! Бегает! — в восторге кричала Динка, тормоша сестер.

Мышка и Алина смеялись.

— Ну, камень с души свалился! — радовалась Катя. А Лина, глубоко вздыхая, говорила:

— Ведь эдакую муку мученическую перенес ребенок… Безгрешная ангельская душа… — и, думая о чем-то своем, скорбно глядела на богородицу…

В один из солнечных дней приехала портниха Нюра. Завидев ее на дорожке, Динка взмахнула руками и бросилась к сестрам.

— Марьяшку привезли! Марьяшку привезли! — кричала она.

Алина и Мышка выбежали на крыльцо, из кухни заспешила Катя.

Но Нюра приехала одна.

— Уезжаем мы с дочкой, — смущаясь, объяснила она. — К матери моей в деревню. Там Марьяшке будет хорошо. У матери и корова есть, и курочки… Нюра долго перечисляла все, что есть в хозяйстве у ее матери, а девочки сидели молчаливые, огорченные неожиданным сообщением.

— А сюда, к нам, вы не привезете Марьяшку? Хоть попрощаться? — робко спросила Мышка.

— Да нет уж, милые мои… Пошто ее сюда возить… Вещи я нынче заберу… Вот зашла спасибо вам сказать. Уж очень хорошие вы люди…

Нюра посидела недолго. Рассказывая о Марьяшке, она не забыла упомянуть и о Марьяшкиной ложке.