Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

Неожиданно ей вспомнился другой голос, хриплый, доносившийся будто из бочки. Это был голос кузнеца: «Пока думаешь, что идешь по тверди, под ногами твердь. Человек силен верой».

— Я верю, — громко сказала Марика.

Ее голос потерялся в шуме воды, но оцепенение спало. Девочка закрыла глаза и попыталась вспомнить ощущение, когда шагала рядом с кузнецом по несуществующей тропе. Перед ее мысленным взором возник призрачный мост. Он то появлялся, то исчезал и был соткан точно из солнечных нитей. Девочка сосредоточилась на этом золотом свечении. Она почувствовала жжение в кончиках пальцев и инстинктивно выставила ладони вперед. Ей почудилось, будто в груди у нее горит огненный шар. Тепло полилось из ее рук, и ее охватило счастье точь-в-точь как в конюшне, когда пришлось укрощать взбесившихся лошадей.

Она сделала шаг, другой.

«Ты боишься. Если посмотришь, ты утонешь, — продолжал нашептывать назойливый голос, — ты не видишь цели, ты не сумеешь дойти…»

Марику словно охватили ледяные тиски. С каждым словом холодные щупальца проникали внутрь, стремясь добраться до золотого шара у нее в груди и погасить его.

Девочка открыла глаза. Призрачный мост, возведенный ее воображением, померк и рассыпался в прах. Марика с головой окунулась в холодную воду. Отчаянно барахтаясь, она собрала все свои силы и вновь представила себе спасительный мост. Горячее тепло снова наполнило ее тело. Ледяные щупальца съежились, на время отпустив свою жертву.

— Я сделаю это. Я сумею, — как заклинание твердила девочка.

На этот раз солнечный мост не был простой фантазией. Он, реальный и ощутимый, перекинулся над озером к фонтану. Марика поспешила вперед. «Только бы мост не исчез, прежде чем я заберу кристалл», — подумала она.

Тотчас в ответ на ее сомнение мост закачался, шепот вкрадчивых голосов усилился, подступая со всех сторон.

«Не спеши… Ты не выдержишь… Ты упадешь… Силы оставляют тебя… Смирись… «

Марика почувствовала, как что-то огромное и холодное прикоснулось к ней, отчего горячий шар в груди поблек и едва теплился. Девочка заткнула уши, чтобы не слышать шелестящих увещеваний, но от них было не спрятаться. Шепчущие голоса настигали ее, подавляя волю и заставляя покориться неизбежному. У нее больше не осталось сил поддерживать мерцающий мост над водой.

Марика поняла, что стоит угаснуть огню в груди и воды волшебного озера навсегда поглотят ее.

Всепоглощающий холод накатил словно гигантская волна. Дышать стало трудно. В горле точно застрял ледяной ком.

— Мне не нужен мост! Воды больше нет! Есть холод и лед! — выкрикнула Марика и тотчас почувствовала под ногами твердь.

У нее больше не было ни сомнений, ни колебаний. Она усмирила жар и холод. Лед и пламень пришли в равновесие и покорились хозяйке. Голоса смолкли, как и шум водопадов. Казалось, пещера целиком выточена из горного хрусталя. Струи фонтана тоже замерзли и походили на причудливо выдутое стекло.

Марика взяла хрустальный кристалл и повернула назад.

Над горами прорезался первый луч восхода. Он был алым, как будто кто-то полоснул по небосводу невидимым ножом и из пореза брызнула кровь.

— Время, — бесстрастным голосом сказал Агриппа.

Сейчас было бы неуместно проявить охватившее его чувство торжества. Он ничем не выдал облегчения и радости от того, что испытание закончилось и самозванка больше не посягает на посох власти, который он еще крепко держит в руках. Мудрейшие молча повернули к тропе, ведущей вниз. По неписаному закону по пути от Шепчущей пещеры, магией не пользовались, чтобы испытуемый и сопровождающие его маги могли насладиться великолепным зрелищем восхода над горами и еще острее ощутить радость жизни.

На этот раз среди них не было Избранника, а в их сердцах ликования. Они шли, понурив головы, избегая глядеть друг другу в глаза. Каждый думал о том, что мог бы проголосовать против испытания, и тогда безвинный ребенок не был бы принесен в жертву. Девочка оказалась не Избранницей. Покой на острове был сохранен, но в душах Мудрейших не было радости.

Протиснувшись наружу, Марика не нашла на плато перед пещерой ни души. Восход уже полностью завладел небосводом и окрасил горы в нежно-розовые тона. Ветры обточили непокорные скалы, сгладив острые утесы и придав им округлые формы. Сверху казалось, будто множество каменных великанов стоят, покорно преклонив головы и согнув плечи. На фоне восходящего солнца на краю плато четко вырисовалась причудливо изогнутая сосна.