Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

— Пей, — мягко приказал он и почувствовал, что его голос дрогнул.

Девочка жадно припала к воде, вкусной и такой холодной, что ломило зубы. Живительная влага с каждым глотком прибавляла сил и прогоняла усталость. Напившись, Марика почувствовала себя на редкость окрепшей. Она разломила хлеб и разделила сыр и фрукты, пододвинув к Зосиме большую часть.

Некромант не нуждался в людской пище, но не стал отказываться, чтобы девочка в очередной раз не подумала, будто он уподобляется вампиру. Зосима принялся за еду. Как это часто бывает, трапеза сближает людей. Марика почувствовала доверие к человеку, разделившему с ней хлеб-соль.

— Как ты это делаешь? — спросила она, кивнув на корзину.

— Это не так трудно, — улыбнулся маг. — Когда-нибудь я тебя этому научу.

Слова вырвались сами собой, а в мыслях тревожно мелькнуло: «Сумею ли я выполнить свое обещание?»

— Скажи, зачем ты меня везешь на свой остров? Ты будто не хочешь этого, а делаешь, — неожиданно спросила девочка.

Волшебник вздрогнул, поразившись ее проницательности. Он не мог больше отмалчиваться. Следовало подготовить ее к встрече с Мудрейшими. Тщательно подбирая слова, словно пробираясь по топкому болоту, он начал объяснять:

— Видишь ли, у тебя по ошибке оказалась вещь, которая принадлежит острову.

— Но у меня ничего нет. Даже штаны и рубаха не мои, — развела руками девочка.

— Амулет, — коротко напомнил маг.

Оберег висел у Марики на груди, скрытый холщовой рубахой. Зосима не мог видеть его и все же знал о его существовании. Девочка инстинктивно прикрыла камешек ладонью. Он единственный напоминал ей о прежней жизни.

— Мне дала его Варга, — сказала девочка.

— Ты так думаешь, но не все, что мы считаем истинным, является истиной на самом деле.

Марика задумалась. Сколько она помнила, камешек всегда висел у нее на груди. Она расставалась с ним всего лишь раз, когда отдала его Глебу. Это было нелегко. Она будто потеряла частицу себя, но ради Глеба Марика готова была пожертвовать даже жизнью. Она так радовалась, когда оберег снова вернулся к ней, и вдруг оказывается, он ей не принадлежит. С этим было трудно смириться, но у нее не было выбора. Девочка стиснула камешек в кулаке, будто ища в нем поддержку, и спросила:

— Если я отдам оберег, ты отпустишь меня к людям?

Зосима помотал головой.

— Это не в моей власти. Все решает Совет.

Он не стал ей объяснять, что оберег принадлежит ей навечно, как и вложенные в нее магические силы, о которых она не знала. Даже если бы она захотела, то не смогла бы избавиться от них. Вместо того, чтобы стать величайшим благословением, дары магов обернулись для нее бедой.

Марика по-своему истолковала ответ волшебника. Она решила попытаться уговорить таинственный Совет вернуть ее домой в обмен на оберег.

Даже самое далекое путешествие когда-нибудь приходит к концу. Зосима все больше проникался неведомой ему доселе отцовской любовью к девочке, поэтому боялся и дальше оттягивать возвращение на остров. Одна из заповедей Мудрейших гласила: рассудок мага должен быть холодным, а сердце беспристрастным, иначе сила магии ослабевает. А он как никогда нуждался в ней. Он не был уверен, что маги-правители поддержат его намерение спасти девочку, и собирался бороться за нее до конца, пусть для этого придется выступить одному против восьмерых собратьев.

Крошечная бухта, куда причалил корабль, была пустынной. За кромкой песчаного пляжа высились причудливые нагромождения скал. Они охватывали лагуну, скрывая ее от чужих глаз. На фоне лазурного неба и пронзительно-синего моря песок казался выбеленным. Спущенная с корабля лодка с плеском ткнулась носом в отмель. Марика поспешно спрыгнула на берег. Ощутив под ногами твердую почву, она в порыве чувств опустилась на колени и поцеловала землю.

«Пусть остров примет тебя с такой же радостью, с какой ты встретила его», — подумал Зосима, а вслух сказал:

— Жди меня здесь. Я приду за тобой.

Он пошел прочь. По мере удаления его очертания таяли и застились дымкой. Волшебник подошел к скалам и исчез, будто прошел сквозь камни.

Марика еще не привыкла к способности Зосимы делать чудеса, поэтому она некоторое время оторопело смотрела ему вслед.

Солнце стояло высоко в зените. Было жарко и хотелось искупаться. Оглядевшись и убедившись, что она одна, девочка сбросила одежду и нагишом бултыхнулась в теплую, как парное молоко, воду. В прозрачной воде серебряным пунктиром промелькнула стайка рыбок, точно белошвейка пропустила по канве стежки. А большая рыбина без страха подплыла к девочке и, уставившись на нее любопытным глазом, открывала рот, то ли беззвучно приветствуя, то ли ругая за вторжение.