Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

Девочка подавила невольный вздох. Чем дальше, тем мучительнее становилось выносить данный обет, но цена за нечаянно вырвавшееся слово была слишком высока.

Бессловесность Марики окончательно вывела Глеба из себя. Он схватил ее за плечи и настойчиво потребовал:

— Не притворяйся немой! Скажи, что это неправда. Или ты признаешь свою вину?

Девочка недоуменно смотрела Глебу в глаза. В чем она должна признаться? Она перебирала в уме все последние события и не находила своей вины. Разве Глеб сам не извинился за вчерашнюю ссору? Уста ее были заперты на замок, и она попыталась взглядом передать бушевавшие в ней чувства. В ее темных зрачках отразилось все, что она пережила со вчерашнего дня: зачарованная чаща и сумасшедший хохот филина; кузня, озаренная сполохами огня и ее страшный хозяин; покаяние кузнеца и целая ночь тяжких трудов во имя спасения заблудшей души. В чем она должна покаяться?!

Глебу показалось, будто он тонет в бездонной темной пучине. Во взгляде Марики в самом деле было что-то гипнотически колдовское. Юноша, не выдержав, отвел глаза и случайно глянул на неплотно прикрытую дверцу шкафа. В памяти всплыло, как Марика спешно захлопнула ее и прижалась спиной, точно хотела защитить от чужого любопытства. На ум пришли слова гувернантки: «Посмотрите, что она прячет в шкафу».

В другой раз Глеб счел бы диким и неуместным копаться в чужих вещах, но сейчас он был зол на Марику. Ему хотелось досадить девочке за ее издевательское молчание, сделать что-нибудь вопиющее и немыслимое наперекор ей.

— Не желаешь разговаривать? Тогда, может быть, покажешь, что ты там прячешь? — с вызовом спросил он.

Вспомнив о своей странной находке, Марика похолодела. Глеб неспроста решил заглянуть к ней в шкаф. Кто-то нарочно подсказал ему. Но кто? Она точно знала ответ: Ведунья. Кто, кроме нее, мог подбросить гадкую утварь ведьмовского ремесла? Старая ведьма наверняка вознамерилась оговорить ее перед Глебом. Это было последней каплей.

Марика уже открыла рот, чтобы оправдаться, как вдруг подумала, что Ведунье будет на руку, если она разделит судьбу кузнеца. Может быть, ведьма только того и ждет. Девочка плотно сжала губы и решительно преградила Глебу путь. Ее нежелание показать содержимое шкафа лишь подстегнуло юношу. В этот миг он не задумывался ни о манерах, ни о последствиях своего поступка, ведь гнев не ладит с разумом. Оттолкнув Марику, он рывком распахнул дверцу.

Среди пучков сон-травы и связок сушеных лягушачьих лапок омерзительно скалился козлиный череп.

Глеб отшатнулся. Комната поплыла у него перед глазами. Лишь козлиный череп явственно и глумливо усмехался из темноты шкафа. Что это, явь или кошмарный сон? Чему же верить, если не глазам своим?

Неужели Марика и впрямь оборотень? Все складывалось против нее, но не слишком ли очевидно? Кто-то пытался ее опорочить, понял Глеб. Странно, но именно теперь злость на Марику улетучилась, и он больше чем когда-либо был уверен в том, что все это какая-то нелепая ошибка.

— Что это? Зачем тебе эта мерзость? — спросил Глеб.

Девочка молчала. Он хотел, чтобы она сказала хоть слово в свое оправдание, он бы поверил ей, а не чужим наветам.

— Скажи, что все это попало сюда случайно! Что ты не занимаешься колдовством. Скажи хоть что-нибудь. Я хочу знать правду!

Как нетерпеливы порой бывают люди. Они требуют правды сейчас, чтобы завтра казниться и кусать локти, что не смогли подождать.

«Что тебе слова мои? Звук. А мне? Вечный мрак», — с безысходностью подумала Марика. Она поняла, что судьба ее решена. Она не сумеет больше противиться заклятию клада. Стоит ли краткий миг правды того, чтобы погибнуть и вечно скитаться среди неприкаянных душ?

Может, и нет. Но она решила, что такова месть духов, разгневанных ее ослушанием. Марика глубоко вздохнула и уже открыла рот, чтобы сбросить с себя тяжкий груз обвинений, когда в комнату вбежал Прошка.

Паренек запыхался от быстрого бега. Его глаза горели возбуждением, а на лице читалось беспокойство.

— Дозвольте слово молвить. Там барышню кличут, — сбиваясь с дыхания проговорил он.

Волнение Прошки передалось Глебу.

— Где? Что произошло? — спросил он. Прошка кивнул на Марику.

— Ейный жеребец взбесился. Одному работнику так копытом саданул, что лекаря надобно. Конюха чуть не зашиб. Главный конюший просит, чтобы барышня пришла. С ее конем только она может справиться.

Марике не надо было повторять дважды. Воспользовавшись заминкой, она стрелой метнулась к двери, выскочила из комнаты, пронеслась по коридорам дворца и, оказавшись на улице, побежала на задний двор.