Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

Она должна была предвидеть, что Глеб не пожелает уйти ни с чем, но как оправдаться? Разве можно без слов объяснить, почему она скрывалась от него? Оставалось спасаться бегством, не дожидаясь, пока взломают дверь. Девочка рванулась к окну, но, выглянув во двор, отказалась от своей затеи.

о дворе было людно. Карабкаться по карнизу среди бела дня, на глазах у всех было безумием.

наружи раздались глухие удары.

Быстрее, быстрее, — поторапливал Глеб.

н не заметил подошедшей мадам Стилет и, услышав за спиной ее голос, вздрогнул от неожиданности.

Поостерегитесь, Ваше высочество. Это небезопасно, — предостерегла его классная дама.

Что вы имеете в виду? — спросил Глеб.

Нельзя ломать дверь. Скорее всего, она сейчас занята колдовством. Кто знает, что может приключиться, если вы к ней ворветесь.

Вы шутите?

Ничуть. Я сама ее до смерти боюсь. Скажу вам по секрету, она — ведьма, — заговорщически прошептала мадам Стилет.

Обвинение старой девы прозвучало громом среди ясного неба. Слова Лунного рыцаря подтверждались, и снова Глеб в них не верил. Марика не могла плести интриги и вести двойную игру. Она была слишком открытая и порывистая и не умела притворяться. Почему все хотят ее опорочить? В Глебе всколыхнулась неприязнь к чопорной, сухопарой даме.

— Вы с ума сошли, — холодно отрезал он.

— Если не верите, посмотрите, что она прячет в шкафу, — поджав губы, предложила старая дева.

Массивная, дубовая дверь натужно затрещала. Марика в панике заметалась по комнате в поисках места, куда спрятаться. Она не видела другого способа избежать объяснений. Девочка открыла створку шкафа и отшатнулась. Из полумрака на нее пялился пустыми глазницами козлиный череп. Девочка недоуменно уставилась на страшную находку. Как он здесь оказался? И что все это значит?

В этот момент раздался треск. Засов не выдержал, створки распахнулись, и слуги кубарем ввалились в комнату. Марика едва успела захлопнуть шкаф. Прижавшись к нему спиной, она, как затравленный зверек, смотрела на ворвавшихся людей.

Глеб вбежал в комнату и, к своему облегчению, увидел Марику целую и невредимую. К счастью, все опасения оказались напрасными. И все же что-то мешало ему радоваться счастливому исходу. В глубине души занозой сидело сомнение. Так ли все хорошо? И почему Марика выглядит такой испуганной?

— С тобой все в порядке? — с беспокойством спросил он.

Девочка кивнула. А что еще ей оставалось делать?

— Почему ты не отпирала? Я так беспокоился о тебе, — с укором произнес Глеб.

Девочка пожала плечами. Ее поведение все больше заинтриговывало Глеба. Подобная сдержанность была не характерна для Марики. Она вела себя как-то странно. Решив, что для предстоящего разговора им не нужны лишние уши, Глеб отпустил слуг.

— Объясни, что происходит. К чему эта игра в прятки? — спросил он, оставшись с девочкой наедине.

Проклиная свою немоту, Марика плотно сжала губы, будто надеялась, что это поможет ей не проговориться, и уставилась в пол.

— Ты не рада моему приходу? Или не желаешь со мной разговаривать? — в голосе юноши послышался холодок.

«Еще как желаю», — хотела воскликнуть Марика, но вовремя сдержалась. Невысказанные слова встали у нее в горле комом. Если бы Глеб знал, как много ей хотелось рассказать! О Ведунье, об Агнессе, о заброшенной кузне и ее страшном хозяине, который оказался совсем не таким ужасным. О своем обещании, и о том, как всю ночь напролет она копала заколдованный клад. Слова теснились у Марики в груди, но она не имела права нарушить обет молчания и выпустить их наружу.

Глеба начало раздражать упорное нежелание девочки говорить. Он примчался в надежде получить ответы на свои вопросы и не собирался уйти не солоно хлебавши.

— Лунный рыцарь сказал, что кошелек побывал в руках у ведьмы, — без обиняков выпалил Глеб, надеясь, что хотя бы это заставит Марику разговориться.

Услышав это, девочка вздохнула с облегчением. Больше всего она терзалась мыслью, что не может предостеречь Глеба о кознях Ведуньи, и теперь испытывала благодарность к загадочному призраку за то, что тот открыл Глебу правду. Марика хотела сказать, что Лунный рыцарь не солгал, но ей остался лишь язык жестов, поэтому она кивнула.

Глеб по-своему истолковал ее молчаливое согласие. Оно было равнозначно признанию.

— Так это правда? — обескураженно переспросил он.

Марика снова энергично закивала.

— Ты издеваешься надо мной. Перестань играть в молчанку! — всерьез разозлился Глеб.