Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

Неожиданно из арки на вершине лестницы полился столб света, будто кто отворил дверь в небеса. В сиянии появился рыцарь на неизменном белом коне. Доспехи светились в ночи, забрало было опущено. Рыцарь направил на ведьму копье и произнес:

— У тебя должна быть по-настоящему веская причина, чтобы осмелиться меня потревожить.

При виде направленного на нее огненного острия Ведунья невольно оробела. Она подобострастно закивала и поспешно проговорила:

— Ой, веская, батюшка.

— Выбирай выражения. Я тебе не батюшка, — сурово поставил ее на место рыцарь.

— Виновата. Это я не по нахальству, а от волнения. Я ведь пришла вам хорошую службу сослужить.

— Ты мне службу? Это забавно, — рыцарь расхохотался, и богатый плюмаж на его шлеме заколыхался.

Ведьма приняла это за хороший знак и ободренная продолжала:

— Это насчет сына государева, за которым имеется должок. Если все пустить на самотек, то он, чего доброго, кошелек отыщет. Я могу ему помешать, только уж вы мою службу не забудьте.

«Неужели ведьма прознала, что мне не хочется отпускать этого юношу? — подумал рыцарь. От этой мысли ему стало неприятно. Ему бы не хотелось, чтобы всякая нечисть судачила о его делах.

— Он хочет вернуть мне пропажу, а ты собираешься ему помешать. В чем же твоя служба? По-твоему, я должен распрощаться с кошельком? — спросил рыцарь.

— Вовсе нет. Только скажите, я в лепешку расшибусь, кошелечек ваш из-под земли достану. Дело верное: вы и парнишку, и кошелек получите.

«И все же ей что-то известно. Впрочем, я ничего не теряю, если заставлю ее служить на себя», — решил ночной всадник, а вслух спросил:

— Ради чего ты так стараешься? И что хочешь взамен?

— Так, пустяки, — ведьма скромно потупилась. — Только позвольте мне иногда приходить в заоблачный замок.

Это был хитрый ход. Ведунья считала, что Лунному рыцарю ничего не стоило разрешить ей время от времени навещать небесные чертоги. От замка не убудет. Но если об этом пронюхает колдовская братия, все сразу сообразят, что у нее могущественный покровитель.

Нахальство Ведуньи ошеломило рыцаря. Как может бесчестная ведьма, которая плетет интриги и делает все только ради своей корысти, войти в его небесный замок!

Он собирался испепелить ее на месте, но сдержался, вспомнив о том, что сам поступил нечестно, присвоив волшебный клад и вдобавок заставив юношу искать кошелек. Он сделал это ради собственной выгоды. Он поступился своей совестью и этим унизился до низменной нечисти, населяющей землю. Может быть, поэтому ведьма и посмела явиться?

До сих пор честность была его оружием, а честь — главным богатством. Да, он наказывал людей за пороки, но всегда был справедлив и таковым останется.

— Ты, мелкая ведьма, погрязшая в злобе и дурных деяниях, никогда не осквернишь моих чертогов. Я не иду на сделки с вашей братией. Прочь! Вон отсюда! — холодно сказал рыцарь.

Яркая вспышка ослепила Ведунью, а потом свет в арке погас, и хрустальная лестница исчезла без следа.

Некоторое время Ведунья стояла и тупо пялилась на озеро. Теперь оно не было безукоризненно круглым. Четкие очертания берегов размылись. Ведьма даже не была уверена, что это то же самое озеро. В ней клокотали злость и обида. Ее никогда так не унижали. Она плюнула в озеро и сердито пробормотала:

— Подумаешь! С мелкими ведьмами он в сделки не вступает. Не такая уж я мелкая. У меня тоже кое-какая властишка имеется, и я это докажу. Теперь, господин хороший, тебе не видать мальчишки как своих ушей. Он вернет кошелек, и ты останешься ни с чем.

Ведунье было невдомек, что Лунный рыцарь уже твердо решил отпустить Глеба с миром, даже если тот не вернет кошелька. Впрочем, узнай она о его решении, вряд ли в него поверила бы. Откуда было ведьме знать, что на свете бывает истинное благородство?

Когда первый приступ злости прошел, Ведунья задумалась. Натянуть нос самому Лунному рыцарю и сбить с него спесь было заманчиво, но при этом Глеб получал полную свободу. Куда ни кинь, а она оставалась в проигрыше. Не хватало еще принести мальчишке кошелек на тарелочке с голубой каемочкой! Ведьма взвешивала все «за» и «против», решая, кому насолить в первую очередь. И тут ее осенило. Она придумала, как досадить всем сразу. Недаром в искусстве плести интриги ей не было равных.

По дворцу герцогини Агнессы легкой зыбью пробежала тревога. Она еще не успела окрасить покои герцогини в траурные оттенки, как всегда бывает, когда в доме находится тяжелобольной. Но смутное предчувствие беды уже зародилось в сердцах домочадцев. Герцогиня спала целые сутки с того самого момента, когда Марика привезла ее домой.