Александр Лебеденко - Первая министерская

Зимой на снегу зеленеют смылины, краснеет, желтеет шелуха вялых овощей, а по дну оврага с утра до вечера носятся сопливые мальчата, каждый на одном коньке. Народ отчаянной и неувядающей жизнерадостности.

В домах получше живут сапожники, портные, шорники и слесари. Звуки молотка и напильника от зари до зари оглашают лабиринт косых и кривых переулков.

Гимназисты проходят мимо этих приютов бедноты торопливым, деловым шагом. Было бы очень странно, если бы у них завелись какие-нибудь связи с этим кварталом… Здесь нечего делать детям местных чиновников, капиталистов, адвокатов, врачей и помещиков. Их семьи живут наверху, в просторных домах, окруженных цветниками, обсаженных яблонями и шелковицами, с натертыми до блеска полами и серебристыми, вымытыми стеклами окон.

Только Миша Гайсинский, ученик пятого класса Первой министерской гимназии, живет здесь в домике с вывеской:

ВАРШАВСКИЙ ПОРТНОЙ С. М. ГАЙСИНСКИЙ

Гимназисты знают, что Миша Гайсинский попал в гимназию потому, что выдержал экзамен на все пятерки. На жирные, уверенные пятерки с точкой.

Но гимназисты не знают другого — сколько унижения стоило поступление сына в гимназию старику отцу и как дешево обошлись кое-кому нарядный синий вицмундир с золотыми пуговицами и черный, ниже колен, сюртук с атласными отворотами…

Старый Гайсинский сидит на столе с поджатыми ногами, по-портняцки, и, оттопырив нижнюю губу, мурлычет себе под нос какой-то ему одному известный мотив, прерывая мурлыканье только для того, чтобы откусить толстую черную нитку, а потом вдруг поднимает голову и говорит сыну:

— Учись, паршивец, на круглых пятерках. Если получишь хоть одну четверку, лучше не приходи домой. Я из тебя хочу человека сделать. Чтобы ты был адвокатом, а не сапожником.

— Подумаешь, счастье — адвокат! — возражает Рахиль, сестра Миши, которой так и не удалось поступить в гимназию и которая каждый год совершает великий подвиг настойчивости, сдавая экзамены экстерном. — Вон Смелянский — адвокат, а у них кушать нечего. Подумаешь, тоже счастье!

— А кто знает, есть ли у Смелянского диплом? Он — подпольный адвокат, не настоящий, — возражает отец. — Миша кончит университет и будет настоящим адвокатом. Он будет как Поступальский. Ты видела, какой дом у Поступальского? Банк ему дает двадцать две тысячи под залог. Если банк дает, то он знает…

— А я так вовсе не мечтаю быть адвокатом, — задумчиво говорит Миша. — Я бы лучше был архитектором. Я бы построил такой же большой и красивый дом, как новая женская гимназия, и, может быть, еще красивее. Перед домом я бы поставил фонтан, а на доме устроил бы башню, и на башне высоко горел бы огонь целую ночь. Это было бы очень красиво. Огонь в темноте, высоко-высоко…

— Какой дурак строит теперь дома с башнями? Кто тебе даст денег на такой дом? Если хочешь, так будь архитектором. Я не знаю, как платят за это… А только я всегда хотел, чтобы ты был адвокатом. Настоящим, а не подпольным адвокатом.

— А если я стану портным или рабочим? — спрашивает внезапно Миша.

— Что ты, с ума сошел?! Идиёт! — кричит старик Гайсинский. — Ты думаешь, я тебя для этого в гимназии держу? Ты думаешь, что это так приятно — ломать спину с утра до поздней ночи над чужими штанами?

— А ты думаешь, отец, что это так просто — кончить гимназию и попасть в высшую школу? Там уже и пятерки не помогут.

— Ничего, самое трудное — попасть в гимназию, а там дальше, как бог даст. Вон Израилевич уже попал в университет.

— А сколько не попало, ты считал, отец? — усмехнулся Миша. — Ну, я пойду.

— Куда ты идешь, когда уже на дворе ночь? — мирно ворчит отец.

— Куда? Ты не знаешь? Все туда же, к Монастырским.

— Что ты там нашел? Ты каждый день туда ходишь.

— Он ухаживает за Раей, — усмехнулась Рахиль. — Ему уже нужна невеста.

— Ты дура! — вспылил Миша. — Это тебе нужен жених.

— Миша, открой, там стучат, — перебил отец. — Это, наверное, господин Цыпкин за жилеткой.

Но в дверь вошел Андрей.

— Это ты, Андрей? — удивился Миша. — Я очень рад тебе… Я не ожидал.

— Ты уходишь, Миша?

— Я хотел пойти к знакомому… Но это ничего. Я могу остаться. Как ты меня нашел?

— А помнишь, ты в прошлом году показал мне свой дом, когда мы возвращались с Днепра. Помнишь, мы ходили купаться почти всем классом?

— Ах, да, да, верно. Ты еще спросил, почему «варшавский портной», был ли мой отец в Варшаве. Отец, ты был в Варшаве?

— Здравствуйте, молодой человек. Никогда я не был в Варшаве. Я не был даже в Киеве. До Киева билет стоит четыре с полтиной. А «варшавский портной» — это привлекает заказчика.