Илья Туричин - Сердце солдата

— Теперь вы здоровы, Крашке, и, мы полагаем, снова сможете служить нашему обожаемому фюреру! — Он выбросил руку вперед и воскликнул: — Хайль Гитлер!

Все, кроме Краммера, торопливо вскочили.

— Хайль!

— А домой? — спросил Крашке.

— Успеете и домой, — ласково сказал начальник госпиталя и похлопал Крашке по плечу. — Пока что останетесь при госпитале.

— В качестве наглядного пособия по лицевой хирургии? — усмехнулся Краммер.

— В качестве санитара, — возразил начальник.

— А как же домой? — снова спросил Крашке.

— Об этом мы поговорим особо, — увильнул начальник. — Идите, Крашке, вы свободны. Доктор Краммер, останьтесь.

Все ушли. Краммер сидел, ссутулясь, положив руки на колени. Начальник прошелся по кабинету.

— Это становится невыносимым, доктор Краммер.

— Что именно, господин начальник?

— Вы забываете, что он — нижний чин. Как понимать ваши слова: «Если она вообще кончится»?

— Кто она, господин начальник?

— Наша победоносная война. Вы что же, не верите фюреру?

Краммер пожал плечами:

— Я верю только в хирургию.

— Фюрер, подобно великому хирургу, взял в руки скальпель чтобы вскрыть нарыв коммунизма и изменить лицо мира.

Краммер вдруг весело рассмеялся:

— Это вы ловко подметили… Хирург… Меняет лицо… Вы видели лицо у этого Крашке?

Начальник госпиталя покраснел.

— Вы забываетесь, Краммер! Речь идет о нашем фюрере!

— О хирургии, господин начальник, о хирургии. — Краммер встал и, не спрашивая разрешения, направился к двери. На пороге обернулся и подмигнул. — Честное слово, начальник, если вы когда-нибудь попадете ко мне на операционный стол, я дополнительно произведу трепанацию черепа. Науки ради.

Он вышел, аккуратно прикрыв дверь. Начальник госпиталя задохнулся от гнева, резко повернулся, сбил со стола какую-то пробирку. Тоненько звякнув, она разлетелась на мелкие осколки.

Огорченного Крашке привели к Вайнеру. Вайнер был ласков. Усадил солдата против себя на стул.

— Как вы себя чувствуете, Крашке?

Крашке решил во что бы то ни стало добиться демобилизации или хотя бы отпуска. В конце концов, он заплатил за это глазом… Он ответил:

— Плохо…

— Врачи считают состояние вашего здоровья удовлетворительным.

— Им двумя глазами виднее, — зло сказал Крашке.

— Вы настаиваете на отправке домой?

— Да.

— Хорошо. Обсудим это спокойно. Взвесим все и решим. Скажите, кто вас ждет дома?

— Берта.

— Жена?

— Невеста.

Вайнер откинулся на спинку стула и захохотал. Крашке настороженно смотрел на него единственным глазом. Вайнер вдруг резко оборвал смех, черты красивого лица стали жесткими, он наклонился к Крашке и произнес, отчеканивая каждое слово:

— Вы — урод, Крашке. Ни одна девушка не выйдет за вас замуж! Ваша невеста повесится прежде, чем пойти с вами к венцу. Вы это понимаете?

Крашке съежился, будто от удара. Безобразное лицо его покраснело, на нем еще отчетливее проступили белые полосы шрамов. Он заплакал.

— Я рад, что вы это поняли, Крашке, — радуясь произведенному впечатлению, сказал Вайнер. — Но не надо отчаиваться. Если ваше лицо прикрыть несколькими тысячами марок, оно не будет таким безобразным. — Вайнер снова захохотал, довольный своей остротой. — Вы говорили, что узнаете того негодяя, который стрелял в вас?

Крашке кивнул.

— Так вот, я дам вам деньги и сигареты. Будете торговать на базаре. В госпиталь можете приходить только ночевать. Если появится тот парень — дайте мне знать и не упускайте его из виду. За это вы получите двадцать тысяч марок, и ваша невеста непременно выйдет за вас замуж.

Вайнер с удовольствием заметил, как высохли слезы Крашке и в единственном глазу вспыхнул алчный огонек.

На следующий день на базаре появился одноглазый немецкий солдат-инвалид с безобразным, покрытым синими пороховыми пятнами лицом. Он торговал сигаретами разных сортов. Первое время люди поглядывали на него с любопытством, но потом привыкли и перестали замечать.

Однажды ночью к Гайшикам пришел товарищ Мартын. Он сидел за столом, пил кипяток с кислыми антоновскими яблоками и то и дело поглаживал седые усы, — видно, о чем-то сосредоточенно думал.

Коля сидел напротив и тоже прихлебывал из белой кружки с отбитой ручкой. В комнате пахло яблоками, как в саду осенью. Когда напились чаю, товарищ Мартын поднялся из-за стола, прошелся из угла в угол, разминая ноги, потом остановился возле Василия Демьяновича.