Николай Дубов - Мальчик у моря

— Забери свою зверюку, — заныл пастух, — вон он коров в гречку позагонял, мне ж башку оторвут…

— Слезай, — сказал Антон, — он лает потому, что ты прячешься.

— Слезай, Верста! — кричали ребята. — Он не тронет. Нас же не тронул…

Пастух посмотрел на Боя — тот миролюбиво повиливал кончиком хвоста, не обращая внимания на коров, которые, уже успокоившись, безмятежно хрупали цветущую гречиху, и медленно пополз вниз. Бой обнюхал его и отошел. Пастух подобрал свой кнут, не спуская глаз с Боя, попятился к гречишному полю. Только оказавшись на большом расстоянии, он заорал на коров, погнал их к остальным. Бой тотчас присоединился к нему и загнал преступниц в кусты.

Пастух уже не так боялся и остановился, чтобы получше рассмотреть страшного зверя.

— Мне бы такую собаку… — сказал он. — Он волка задушит?

— А тут есть волки? — спросил Антон.

— Пока не слыхать, а может, и есть, кто их знает.

— А кто есть?

— Белки, зайцы. Раньше козы были. Постреляли всех.

— Кто?

— Люди, кто их знает.

— А почему ты — Верста, это фамилия?

— Не, — засмеялся мальчик постарше. — Он Семен, это мы его так зовем. Вон он какой длинный…

Спутника маленького Хомы звали Сашко, и он оказался одногодком Антона, пятиклассником. Семен был на год старше и в школе уже не учился.

— Зароблять надо, — сказал он. — Вот худобу пасу. Осенью, может, батько в город, в ремесленное отвезут…

— Здесь разве негде работать?

— Та шо тут робыть, коровам хвосты крутить?

— А я бы здесь жил и жил, — сказал Антон. — Хорошо у вас!

— Раньше было хорошо, — мрачно сказал Сашко. — Когда дачники не ездили. А теперь полные Ганеши. И сюда наезжают. На машинах.

— Ну и пускай, жалко тебе, что ли?

— Не жалко. Вон посмотри: как свиньи, понакидали…

Антон оглянулся и только теперь увидел то, что раньше не замечал: черные раны кострищ в зеленой мураве, ржавые консервные банки, обрывки пожелтевших на солнце газет.

— Почему же им не запрещают?

— А кто им запретит? Одни уехали, другие приехали. Что тут, сторожа поставишь? А и поставить — надают ему по шее, и все, будь здоров, не кашляй…

— Ну, огородить, что ли… — нерешительно сказал Антон.

— Чудак! — засмеялся Сашко. — Разве лес огородишь? Тут раньше вывески вешали — то запрещается, это воспрещается. Чихали все на эти вывески. С присвистом. И перестали вешать. И зачем эти дачники сюда ездят? В городе же интереснее!

— Тут природа, — солидно сказал Антон.

— Ну и что? Зато ни кина, ни футбола.

— А ты тоже на дачу? — мрачно спросил Семен.

Антон объяснил, кто он и почему приехал.

— Ну ладно, я пошел, — так же мрачно сказал Семен, выслушав, — пора худобу гнать.

Сашко и маленький Хома, которой поочередно смотрел в рот каждому говорившему и даже шевелил своими пухлыми губами, будто повторял сказанное, тоже ушли.

Антон решил пройти вверх по реке. Еле приметная тропка вилась у самого берега среди кустов ивняка, поднималась вверх в заросли лещины, переваливала через торчащие из почвы глыбы замшелого камня. Здесь было сумрачно и сыро. В просветах между кустами поблескивала река, а над нею высилась гранитная стена противоположного берега. Она была совсем не такой неприступной, как показалась издали. Уступы и распады, заросшие кустарником и молодыми деревцами, указывали места, где можно взобраться наверх. Антон решил обязательно побывать на той стороне и все как следует рассмотреть.

Бежавший впереди Бой остановился. На тропинке перед ним появилась худенькая девочка в трусах и майке. Если бы не две косицы, ее можно было принять за мальчишку. Зацепив пальцами тесемки белых теннисных тапочек, она вертела ими в воздухе. Бой внимательно присматривался к мельканию тапочек.

— Брось, — крикнул Антон, — а то укусит!

Девочка подняла на него спокойный взгляд.

— Это собака, да? Такая большая? Зачем же она будет меня кусать? Она, наверное, умная. Правда? Ты ведь умная, хорошая собака? Нет. Ты не собака. Ты собачина. Нет — собачища… Какой ты красивый! И глаза у тебя умные. Ты, наверное, все понимаешь? Ну, иди сюда, собакин, давай познакомимся… — Девочка присела на корточки. Бой, виляя хвостом, подошел к ней и лизнул в нос. — Вот видишь, — сказала девочка Антону, — я говорила, что он умный. А откуда…