Виктор Баныкин - Бедовый мальчишка

— Значит, нормально? — Саша затянулся. — Это хорошо… когда нормально. Хуже вот… если ненормально.

У Ромки округлились глаза. Уж не посадил ли штурман где-нибудь на мель катер?

А Саша все дымил и дымил. Ромка уж стал подумывать о том, как ему улизнуть, пусть штурман сам выпутывается из своих неприятностей, как вдруг Саша, затоптав каблуком папиросу, потащил его на противоположную сторону улицы.

— Мороженым сейчас угощу, — говорил Саша, держа Ромку за руку, будто боялся, как бы тот не вырвался и не убежал. — Знаешь… в жару мороженое полезно.

На углу в круглой будке, похожей на милицейскую — такие будки Ромка в Горьком видел, — клевала носом мороженщица.

— Какое у вас — эскимо, пломбир? — спросил Саша, заглядывая в узенькое окошечко.

— Ты что, разбойник, пугаешь? — всполошилась спросонок пожилая продавщица с бородавкой на носу. — Прямо труба, труба ерехонтова.

Саша через силу улыбнулся.

— Я не пугаю, а спрашиваю: какое у вас мороженое?

— «Какое, какое»! Чай, у нас не столица… всегда один сорт — лед с молоком. Сколько?

Себе мороженого Саша не взял. А Ромка, развернув гремящую бумажку, принялся посасывать льдистый брикет, обжигающий губы нестерпимым холодом.

— Скажи, Роман, выхожу вчера вечером во двор… а у тебя на крыльце девушка стоит, — снова закуривая, сказал, как бы между прочим, Саша.

Он хотел добавить что-то еще, но Ромка опередил:

— Так это ж Татьяна была… сестра двоюродная!

Ромка откусил от брикета большой кусок и чуть не поперхнулся.

— А вы ее разве не знаете? Татьяну нашу? Ах, не узнали… Мать говорит, отчаянная головушка. Это про Таню. Она ведь горьковчанка. Отец у нее знаете кто? О-го-го! Знаменитый на всю Волгу крановщик. На самом видном месте в порту вот такой его портретище висит! Мы с матерью прошлым летом в гостях у дяди Миши были. Живут они с теткой Кирой в отдельной квартире на берегу Волги. А Татьяна, когда кончила десятилетку, не захотела ни в институте учиться, ни в Горьком оставаться. Прикатила к нам сюда и на завод пошла. Работницей. Такая бедовая, никакого сладу с ней! Я вот тоже… тоже весь в нее!

Ромка перевел дух и с недоумением глянул на свои липкие пальцы. Странно, куда же делось мороженое? Ведь он раза три — не больше — откусывал от брикета. А брикет… брикет с Сашину ладонь был!

— Еще хочешь? — спросил Саша.

Сказать «да» вроде как-то неловко, сказать «нет» — будет неправда, а его всю жизнь только и учат говорить правду. Лучше совсем ничего не говорить. Авось Саша сам догадается, что Ромка не прочь полакомиться еще одной порцией мороженого.

И Саша догадался.

Развертывая новый брикет, Ромка глубокомысленно заявил:

— Я так думаю: напрасно они все ахают — и дядя с тетей, и моя мать. Из Татьяны что-нибудь да выйдет. Ее уж бригадиром назначили. Разве это плохо?

— Очень даже неплохо, — согласился Саша и достал из нагрудного кармана вдвое сложенный конверт. Повертел его в руке, повертел и прибавил: — Тут поручение одно… нам вместе с Таней. А я нынче не смогу ее увидеть. Ты не передашь этот пакет Тане?

— Почему же не передам? Я мигом… хоть сейчас!

— Тогда — полный вперед!

Ромка взял из рук Саши конверт и бегом помчался на Садовую самым кратчайшим путем. Бежал он не только потому, что спешил поскорее выполнить Сашину просьбу, была и другая причина: от этих двух льдистых брикетов у Ромки все внутренности закоченели.

На углу Садовой Ромка внезапно остановился. А не обманул ли его Саша? Вдруг в этом письме разговор не о каком-то там поручении, а о нем, Ромке? Вдруг в этом письме Саша рассказывает Тане о Ромкиной торговле на рынке? У Пузиковой втайне разве что удержится! Ромкиной матери она побоялась наябедничать— знала, наверно, что Ромка в это время был дома. А Саша — ого, ему за милую душу обо всем растрезвонила!

Ромка со всех сторон оглядел зеленоватый конверт.

Конверт оказался заклеенным. Теперь уж Ромка не сомневался: письмо, конечно, о нем! Тут и гадать нечего!

Что делать? Не отдавать Тане письмо? А вдруг Саша завтра же повстречает Таню и спросит: «Вам Роман передавал мое письмецо?.. Как, нет?»

Спрятавшись за чей-то палисадник, Ромка снова принялся обнюхивать конверт. Ну как заглянуть в него хоть краешком глаза?

И тут — Ромка вначале даже не поверил — уголок конверта как-то сам собой оторвался. Ромка легонько просунул в дырочку мизинец, и конверт — эдакая удача — тотчас расклеился.

Не сразу вынул Ромка из конверта письмо, не сразу отважился его прочесть.