Герман Матвеев - Новый директор

Глушков встал, намереваясь прийти на помощь, но, видя, что Константин Семенович продолжает спокойно сидеть и, нахмурившись, наблюдает за этой выходкой, остался на месте.

Судя по рассказам знавших Гошку ребят, Блин имел взрывчатый характер, и сам об этом предупреждал всех заранее. Он подолгу мог не обращать внимания на приставания, насмешки, но наступал момент, когда «срабатывал капсуль» и Гошка взрывался. Тогда, не помня себя, он хватал что попадало под руку и бросался в драку. Константин Семенович был уверен, что это не свойство характера, а простая распущенность, с определенным актерским расчетом.

В соседней комнате услышали крики. В дверях появился начальник отдела.

— Что у вас тут? — спросил он.

— Ты что пришел, гад? Ну, бейте… терзайте! Ваша власть! — с новой силой заорал Волохов, пересыпая крики отвратительной руганью.

Начальник, поглядывая с опаской на беснующегося юношу, перешел комнату и наклонился к Константину Семеновичу:

— У него припадок? Надо связать…

— Ломается. Сейчас выдохнется, — не поворачивая головы, тихо ответил Горюнов и громче, чтобы мог услышать Волохов, презрительно добавил: — Это у них называют: выкобениваться!

И Гошка услышал. Услышал и прекратил безобразную сцену. Наступила тишина. Все с любопытством ждали, как он оправдает такой резкий переход от фальшивой истерики к нормальному состоянию. Но Волохов и не думал оправдываться. Задетый за какое-то ему одному известное чувство и видя, что его крики ни на кого не действуют, что никто его не уговаривает, не успокаивает, он перестал «психовать» так же неожиданно, как и начал. Вытащив из кармана носовой платок, он высморкался, сходил в конец комнаты за кепкой и как ни в чем не бывало вернулся на свое место к столу следователя. Начальник отдела, даже не взглянув на него, вышел из комнаты.

— Будем продолжать или на сегодня закончим? — спросил вора Константин Семенович.

— Допрашивай, — сиплым голосом пробурчал Блин.

— Волохов, а ведь мы, кажется, договорились разговаривать на «вы»…

— Пожалуйста, если вам нравится.

— Вот, вот! Затем надо договориться: бесполезно нас пугать. Здесь люди грамотные, опытные, с крепкими нервами.

— А кого я пугал?

— Я не знаю, кого вы хотели сейчас испугать. Где вы учились актерскому мастерству? В колонии, что ли?

— Ладно уж…

— Учителя у вас были неважные. «Психовали» вы плохо, не натурально… Соберите пуговицы, пригодятся.

Пока Блин бродил по комнате, разыскивая оторванные пуговицы, Константин Семенович переложил передачу матери с подоконника на стол.

— Всё собрали?

— Одна куда-то закатилась. Неважно.

— Сегодня я разговаривал с вашей матерью. Она, бедняжка, сильно горюет и старалась всячески вас выгораживать. Она даже не подозревает, куда вы скатились в поисках легкой жизни.

— А куда я скатился?

— Вот видите, принесла передачу, — продолжал Константин Семенович, не слушая Блина. — Это всё вы можете взять. Конфетки были завернуты в газету. Вот она — «Смена». Газету я оставлю у себя.

— А на что она вам? Давайте уж… Куда я дену конфеты? В карманах растают.

— Сейчас я вам дам другой… чистый лист бумаги.

— А к чему портить… Газета всё равно измятая.

— Не полагается, Волохов. Вы находитесь под следствием. На газете много букв, и с их помощью можно передать какое-нибудь сообщение.

— Ну вот еще чего… Какое там сообщение.

— Правда, я смотрел, — говорил Константин Семенович, наклоняясь над газетой, — и как будто ничего нет… подчеркнутых букв или каких-нибудь пометок. Но, как говорит пословица: «Недоглядишь оком, заплатишь боком»…

С этими словами он скомкал газету и бросил ее в корзину, стоявшую рядом со столом.

— У вас есть приятель по имени Олег?

Волохов молчал, с явным подозрением поглядывая на следователя. Застигнутый врасплох, он, видимо, колебался, не зная, что ответить.

— Вы слышали мой вопрос?

— Слышал. Ну, а на что вам Олег?

— Я спрашиваю, есть у вас приятель Олег?

— Есть. А только… какой он мне приятель. Просто, так… знакомый.

— Ну, положим, просто знакомый не будет на вас тратиться. Вот это масло, папиросы, конфетки… Это он купил.

Волохов неопределенно пожал плечами:

— Денег много, потому и купил.

— Откуда у него деньги?

— А чего вы меня спрашиваете? Откуда, откуда! Отец богатый.

— Вам приходилось бывать у него в доме?

— У кого?

— У Олега.

— Нет… Возле дома бывал, а где он там живет, не знаю.