Герман Матвеев - Новый директор

— Сын.

— Интересно! Откуда он узнал?.. Ну, хорошо. Продолжайте, пожалуйста!

Вежливый тон директора несколько обескуражил Каткову. Она пришла в школу с намерением требовать, навести порядок, «дать бой», но ничего не получалось. Для боя нужен противник, а его не оказалось.

— А что продолжать? Второгодников вы на самом деле отменили?

— Не совсем… И не второгодников, а второгодничество. Не отменили, а собираемся изжить. Если ученик долго не ходил в школу по болезни, то мы, конечно, разрешим ему учиться второй год. Могут быть и другие уважительные причины…

— А что значит «разрешим»?

— Разрешим в виде исключения. Вы хотите, чтобы ваш ребенок был оставлен на второй год?

— Да.

— В каком классе?

— В пятом.

— Он много болел?

— Он у меня совершенно здоровый.

— Почему же он остался на второй год?

— Почему, почему? Что вы, не знаете, почему оставляют… Нахватал много двоек, вот и оставили. Учился плохо.

— А почему он плохо учился?

— Откуда я могу знать? Об этом надо спросить учителей!

— Вы же всё-таки мать.

— Ну так что! Вы же его учили, а не я. За то вам и деньги платят. Удивительное дело! Сами двойки ставят, сами на второй год оставили, а я виновата!

— Вас, я вижу, не очень беспокоит успеваемость сына? — холодно спросил Горюнов.

— Не один он плохо учится!

С огорчением посмотрел Константин Семенович на Каткову и вздохнул. Предстоял утомительный, неприятный разговор, и нужно было набраться терпения. Он сразу догадался, чем вызвано такое отношение матери к второгодничеству сына. Она получала за него пенсию и будет получать до окончания мальчиком школы.

— Верно. Не один. А что в этом удивительного? Если ребенок может сидеть по два года в каждом классе, зачем же ему стараться? Ну, а чего же всё-таки вы хотите от меня?

— Я уже сказала: я хочу, чтобы он остался на второй год.

— Хорошо. Напишите заявление. Педагогический совет решит. Но предупреждаю, если ему разрешат, вам придется платить.

— Платить? За что? — удивилась Каткова.

— За второй год обучения, — невозмутимо ответил Константин Семенович — Сумма? Я не помню точно… Четыреста с чем-то рублей.

— Новое дело! — всплеснула руками Каткова. Грудь ее бурно вздымалась, по лицу пошли красные пятна. — Да что вы такое выдумываете! Нет, вы что-то не то! У нас же учение обязательное и бесплатное! Я тоже ученая… слава богу, семилетку кончала!

— Очень рад за вас, — терпеливо сказал Константин Семенович.

— Да как у вас язык повернулся!.. Конституцию надо читать, товарищ директор.

— Конституцию мне приходилось читать, — всё так же невозмутимо продолжал Горюнов. — Действительно, государство берет на себя оплату ученья вашего сына в течение семи лет… но по одному году в каждом классе. По одному! И в прошлом году он учился бесплатно. Но ведь он будет учиться второй год. На это нам средства не отпущены.

— Вы слышали? — сердито смеясь, обратилась Каткова к женщинам. — Вы слышали, что он говорит? Мой сын просидел два года в четвертом, два года в третьем, и никто никогда не требовал ни копейки. Да разве он один?

— Вы напрасно ссылаетесь на прошлые годы, — спокойно возразил Константин Семенович. — Ошибки есть и у нас, но их надо исправлять. Если вам всё равно, что ваш сын не желает учиться, лодырничает, то мы не станем это поощрять. Разбазаривать средства нам никто не разрешит.

— Что значит «разбазаривать»? Вы считаете, что в других школах разбазаривают? Это что, во всех школах такой порядок?

— О всех школах я ничего вам сказать не могу.

— Нет уж! — решительно заговорила Каткова. — Ничего у вас не выйдет! Мы не позволим…

— Опять вы говорите во множественном числе, — иронически заметил Константин Семенович. — «Мы!» Кто «мы»?

— Я платить не буду!

— Вот это другой разговор. Но платить вы обязательно будете. Придется платить.

— Посмотрим!

— Хорошо, посмотрим.

Каткова усмехнулась, сложила руки на коленях и поджала крашеные губы, но не успел Константин Семенович обратиться ко второй матери, как она опять заговорила:

— Интересно! А если я не заплачу, вы исключите сына?

— С какой стати! Сын за родителей не должен отвечать.

— А как же вы хотите получить с меня деньги?

— Я думаю, что по месту работы или через собес, — спокойно ответил директор. — Но думаю, что до этого не дойдет. Вы разумная женщина и в конце концов поймете, что неправы. Со второгодничеством нужно бороться, а не поощрять его. Кстати, возможность остаться на второй год воспитывает очень плохие черты в ребенке: безответственность, иждивенчество, безволие…