Герман Матвеев - Новый директор

— А как это сделать?

— Думаю, что понятие шефства надо расширить. Во-первых, шефство должно быть постоянным. Во-вторых, должна быть система и заинтересованность взаимная и даже личная…

— Не представляю…

— Начнем-то мы, вероятно, с дел обычных… У нас хороший зал. Ваш комсомол с нашим комсомолом могут совместно устраивать вечера. У нас будет фабрика-кухня. Попросим в вашей столовой местечко для продажи пирожков, булочек. Наши художники уже связались с завкомом. Строим стадион, а с весны начинаем строить свой лагерь. Между прочим, я знаю местечко на берегу прекрасного рыбного озера… Ваши любители-рыболовы наверняка попросятся к нам на отпуск. Придется им базу устраивать. Землянику для вас будем выращивать… Ну и многое другое. О нашем производстве говорить не приходится. Тут неограниченное поле для деятельности как шефов, так и подшефных. Мы, конечно, получим ваши заказы на какие-нибудь детали…

— Да вы молодец! — воскликнул инженер. — Фантазер, но молодец!

— Вы считаете всё это нереальным?

— Почему?.. Ей-богу, слушая вас, я и сам не прочь фантазировать. Появилась и у меня одна мыслишка… Любопытная, я вам скажу, мыслишка… Где вы собираетесь свой завод устраивать? В классных комнатах?

— Нет. У нас есть великолепный большой и теплый подвал. Во время войны в нем было бомбоубежище. Сейчас подвал занимает промартель, но я уверен, что скоро мы ее выселим.

— Нужно посмотреть.

— Пожалуйста! В любое время.

— Константин Семенович, а что, если в школу вместе со станками мы пустим наших изобретателей и рационализаторов? Не будете возражать?

— Смотря по тому, зачем?

— Дело в том, что всё, о чем вы мечтаете, у нас есть. Для новаторов и изобретателей завода на складе лежит оборудование экспериментального цеха, или вернее — лаборатории. Изумительные станки и машины! Всё, вплоть до литья… Всё это великолепие нам негде разместить. Нет помещения для цеха. Мысль у меня такая: подпишем договор. Пусть будет в школе этот цех, благо она рядом. До вечера, часов до шести-семи, пускай школьники работают, а вечером наши…

— А вы тоже молодец! — засмеялся Константин Семенович. — Вот как у нас получилось: общество взаимного восхищения.

— Это лучше, чем ругаться! — улыбнулся Хмурый. Он взглянул на часы, почесал себе лоб и решительно встал. — Но придется воевать! Возражений будет много. Скажу вам прямо: директор у нас человек бережливый, хозяйственный… Ему может не понравиться, что станки уйдут куда-то со склада. На складе они не портятся, не ломаются и не ржавеют… Н-да! К тому же ломать их ребята, конечно, будут!

— Почему?

— Что значит почему? У квалифицированных рабочих и то ломаются. Ну, это дело дальнейшего… А сейчас надо посмотреть помещение, чтобы зря огород не городить. Давайте, не откладывая дела в долгий ящик, посмотрим. Полчаса нам хватит?

— Ну, конечно!

— Ну, а своих сынов я могу к вам перевести? — спросил вдруг Хмурый, надевая макинтош и шляпу. — Для меня это будет хороший выход…

— Я сам хотел вам это предложить, да вы опередили…

— Всё-таки под боком будут, и вообще. Можно иной раз и посмотреть… Давно мучаюсь — не знаю, как лучше поступить.

Они прошли коридор, спустились по лестнице и вышли во двор. Солнце било прямо в глаза, и сейчас оно казалось особенно ярким, приветливым.

Есть разные мнения о везении, и Константин Семенович подумал, что если ему и везет, то только потому, что почва для его дела созрела, что дело свое он делает правильно. Навряд ли главный инженер предложил бы Марине Федотовне поставить в школе такое ценное оборудование. Да ей оно и не нужно. Поставила бы в крайнем случае старые отремонтированные станки и устроила бы в мастерских показные уроки труда.

Дверь открыла жена. Оля была настолько увлечена разговором с новой знакомой, что даже не слышала звонка.

— У нас Катя Иванова, — предупредила Татьяна Михайловна. — Ты приглашал?

— Давно она ждет?

— С полчаса.

Константин Семенович поцеловал жену и прошел в комнату.

При виде учителя Катя встала и, как школьница, привычным жестом оправила юбку. «Как изменилась», — подумал Константин Семенович. Ничего, решительно ничего знакомого не мог он обнаружить в этой крупной, ширококостной, зрелой женщине. И только по выражению лица и глаз можно было угадать, что перед ним та самая Катюша Иванова, которую он знал семь лет назад. Некоторое время учитель и бывшая его ученица стояли молча друг против друга. Наконец Катя поборола смущение: