Людмила Матвеева - Продлёнка

Хмурая, раздражённая мама. Но вот мама поворачивается к Антоше, светло улыбается, воркует, как голубь на балконе в солнечную погоду. С тех пор как родился Антоша, у мамы как будто стало два лица. Одно для дочери — суровое, неласковое. Другое для сыночка — нежное, мягкое, светлое.

— Катя, не забудь вымыть Антошины бутылочки, я не успела. Слышишь?

Катя всё слышит. Она ужинает, и моет тарелку и вилку, и моет бутылочки, их совсем нетрудно мыть, эти маленькие бутылочки с чёрточками и цифрами на боку. Вот Катя потёрла бутылку изнутри ёршиком, сполоснула горячей водой с содой, а потом — без соды. Бутылочка засверкала, и другая, и третья. Минутное дело. Не проблема вынести ведро с мусором. Легко пойти в булочную. Трудно жить, когда у твоей мамы два лица.

Мама кричит из комнаты:

— Катя, ешь с хлебом! Что за привычка есть без хлеба?

Маме не нужно выходить в кухню, она прекрасно знает свою дочь. Так считает мама. Ничего не знает мама. Так считает Катя.

Антошка захныкал, мама катает взад-вперёд деревянную кроватку, но Антоша не думает засыпать, раз десять подряд он выбрасывает на пол свою пустышку. Мама терпеливо подбирает пустышку, споласкивает в розовой водичке, суёт в круглый Антошкин рот. Папа задерживается.

— Что ты слоняешься? Уроки все сделала?

— Да.

Катя видит, что мама осунулась, она не высыпается. Подойти, пожалеть её, прижаться щекой к маминой спине. Катя почти чувствует, как защекочет щёку мамина шерстяная кофточка. Но тут мама говорит:

— Покачай Антошку, я постираю.

— Схожу в булочную, а то закроется, — отвечает Катя.

Идёт Катя по улице — походка плавная, гордый взгляд.

Королевы не киснут, высоко держат голову. На то они и королевы.

Кажется, Денис бегает около гаражей. А кто с ним? Васюнин, что ли? Или Серый? Присмотрелась — чужие мальчишки. Катают снежный ком, снег сегодня липкий, хорошая получится снежная баба.

Катя гордо проходит мимо, шапка сдвинута набок, она сняла шарф, ветер обдувает голую шею. Небо тёмное, а в нём две звезды, и вон третья. Из чужого окна слышна музыка, играет итальянский ансамбль, у Кати есть такая пластинка, только давно не слушала — не хочется.

Медленно идёт по улице самая счастливая девочка из всего четвёртого «Б» и даже из всей продлёнки. Отщипывает по привычке кусочки хлеба, думает о чём-то важном.

На другой день Катя Звездочётова стоит, как обычно, окружённая подругами. И они посмеиваются, шепчутся, ищут, кого бы задеть. И тут как раз входит Женя Соловьёва. Замолкли девчонки. Но всего на секунду, вот Сима шепчет громко:

— Подумаешь, пришла. Цаца.

Женя отворачивается. Она садится на своё место у окна — наплевать на их смех, на перешёптывания, на все их штучки. Если задрать нос и не позволять себе смотреть в их сторону, то они увидят — ей наплевать.

Катя Звездочётова нарочно громко рассказывает о чём-то своей свите, свита внимает, с готовностью смеётся Люда Обручева, качает головой Сима: «Какая наша Катя остроумная! Чудо!»

Катя краем глаза следит за Женей Соловьёвой. Вот Женя достала из портфеля книгу, раскрыла. Читает человек, ему хорошо, что никто не пристаёт. Такой у Жени вид. Ей хорошо. Но Катя понимает — это обман. Не может быть хорошо тому, с кем никто не разговаривает, кому никто не улыбается, кем никто не интересуется.

А Кате неспокойно, нерадостно. Как будто Женя одержала победу. В чём? Неизвестно. Вот она, эта Соловьёва, сидит одна, Катя этого хотела. Почему же ей, Кате Звездочётовой, хочется уважать Соловьёву? И в самой глубине души прячется одно желание — если бы Женя захотела с ней дружить… Нет, она не захочет. Но тогда получается, что не Катя решает? Не Катя всех главнее? Глупости какие. Ну её, эту Женю Соловьёву. Она сидит в одиночестве, а у Кати вон сколько подруг.

— Кать, Катя, — тормошит Нина Грохотова, — ну рассказывай! Что было дальше-то?

Катя смотрит в Симино веснушчатое лицо, безбровое, добродушное лицо преданной подруги. Подруги? Боится она Катю Звездочётову, вот и преклоняется. А эта не боится. Читает спокойно.

— Читает, — шепчут девчонки на весь класс.

— Читательница нашлась.

— Ставит из себя.

А Сима своё:

— Кать, Кать, ну рассказывай.

Хотя, честно говоря, Симе не так уж интересно, что расскажет Катя, этот телевизионный спектакль Сима и сама вчера смотрела. Просто Сима старается угодить. И остальных вовсе не так уж возмущает независимая Женя Соловьёва — они просто привыкли подпевать Кате Звездочётовой. И Кате вдруг открывается истина: нет у неё подруг. Одни подпевалы. Как же тогда быть?