Людмила Матвеева - Продлёнка

«Пора ужинать», — позвала мама. Отец не отозвался. Он сверлил и ничего не замечал вокруг. Серёжа тоже не пошёл есть, он ждал отца. Он держал коробочку с шурупами. Когда надо — подаст.

Мама вошла из кухни: «Я зову за стол!» — она повысила голос, отец не мог не слышать. Но он не отозвался. Он вешал полку, и только это существовало сейчас в мире для него — просверлить дыры, забить в них деревянные пробки, ввернуть шурупы, повесить полку, поставить на неё книги. Всё! Тогда можно ужинать, обедать, песни петь — всё, что хочешь. А пока — атака. И лицо одержимое.

Мама постояла, покачала головой: «Все Лунины на работу бешеные. Хорошо это или нет? Наверное, хорошо. Хотя почему нельзя сделать перерыв и поесть?» Никто не ответил, и мама ушла.

Они, Лунины, на работу бешеные. И Серёжа идёт в бой. Он так трёт дверь, что тряпка стала горячей. А может, это кажется — просто ему самому жарко от работы.

— Серый, я не буду пятна оттирать. Подумаешь, правда?

— Ничего подобного! Старайся!

С его стороны некоторые пятна тоже сопротивлялись, они прямо въелись в краску, но Серёжа знал, что он победит. И накидывался на каждое пятнышко, и оно в конце концов поддавалось, исчезало.

Дверь начинала сверкать. Оставалось совсем немного. Теперь стало видно, какая она была раньше невзрачная и скучная, эта дверь, пока за неё не взялся Серёжа. Теперь она становилась как новенькая, сияла, веселилась. И Серёже стало весело.

Он и сам не заметил, как стал мыть другую сторону, а Нина отошла к стене и сказала:

— Во завёлся.

Он не отвечал, он работал. Он чувствовал себя сильным и весёлым.

А в коридоре уже давно ни смеха, ни крика. И со двора никакие вопли не доносятся. Правильно — или орать, или дело делать. Серёжа усмехнулся — стоит Нина Грохотова в сторонке, вид у неё жалковатый. Так и надо. Пятна не отмываются! Ещё как отмываются, ещё как, ещё как здорово-то! Это тебе, Грохотова, не в шарфиках выпендриваться, не «дипломатом» своим хвалиться с секретным замком. И зачем тебе, Грохотова, секретный замок? Дверь вымыть толком и то не можешь.

Интересно, докрасили ребята скамейки? Много ли времени прошло? Но и в окно поглядеть некогда. Что-нибудь одно — или в окна глазеть, или дело делать.

Хорошая, между прочим, работа — дверь мыть. Нисколько не хуже никакой другой. Была дверь грязная, а стала чистая. Вот это дверь так дверь!

Серёжа протирает её с обеих сторон чистой сухой тряпкой, хотя она и так хороша. Ну до чего хороша!

Вдруг появляется Коля Ежов:

— Вот это дверь! Дайте пройти, мне в класс надо.

Нина Грохотова вдруг как заверещит:

— Ещё чего! Мы моем, а он ходит! Нашу дверь руками своими хватает! Иди отсюда, а то тряпкой!

Коля попятился, потом говорит:

— Привет. Что же мне теперь, через окно, что ли, влезать? Так ведь третий этаж всё-таки. Подумай своей головой, Грохотова.

Серёжа молчит, полощет в ведре тряпки. Нина повернула к Серёже разгоревшееся лицо:

— Серый! Ты чего молчишь? Каждый будет чистую дверь грязными руками хватать. А ты молчишь.

— Да не грязные они, я вымыл, — Коля Ежов показывает мытые ладони.

— Не пущу! — загораживает дверь Нина Грохотова.

«Чего она бушует?» — удивляется Серёжа. Наверное, так часто бывает: что-нибудь одно — или работать или скандалить. Он в спор не ввязывается, идёт выливать воду. Закончена работа, настоящий работник усталой походкой шагает по коридору — так думал о себе Серёжа. И было ему приятно так думать.

— Стоп! Куда? — вдруг прыгнул к нему Коля Ежов. — Не смей ходить! Ишь, Серый! Мы коридор мыли, мыли. А он — ходить! Топтать! Не пущу! Нечего пачкать наш чистый пол!

Серёжа не узнаёт Колю Ежова. Самый смирный, самый тихий — во разбушевался. Растерянно ставит Серёжа ведро.

— Нечего ваше грязное ведро на наш чистый пол ставить! Убирай, сию минуту! И не ходи по коридору!

Серёжа с интересом спрашивает:

— Что же мне теперь, летать, что ли?

— А как хочешь! Меня не касается! И ты, Грохотова, не пройдёшь! Дверь, пускай, ваша. А пол — наш. Вот так!

Коля Ежов кажется Серёже на себя непохожим. Что с ним делать? Пока Серёжа принимал решение, пришёл Денис. Он сразу разобрался, что происходит, и включился:

— А двор кто убирал? Ага! Мы мели и чистили! По двору никому не ходить! Ни тебе, ни тебе! — серьёзно кричит, но вдруг прыснул: — Во дают! Смех один!

У Дениса есть чувство юмора. За это Серёжа его ещё больше уважает, Дениса. И у Серёжи есть чувство юмора, только иногда оно сильно развито, а иногда слабее. И тогда до Серёжи не сразу доходит, что смешно, а что не смешно. Но сейчас дошло — ведь и правда смешно. И Серёжа стал хохотать вместе с Денисом. А за ними Коля Ежов. И Нина Грохотова наконец засмеялась и от двери отошла.