Юн Эво - Солнце — крутой бог

— Но это еще не все, — говорит папаша, и голос у него нежен, как марципан и пирожное, вместе взятые. — Между прочим, именно это помогло мне тебя разоблачить. Сегодня я получил результаты анализов. Гораздо раньше, чем ждал.

— Ты позвонил им? — сухо спрашиваю я.

— Yes, sonny boy [26] Да, сынок! (англ.). , довольный, отвечает он.

Я просто-напросто позвонил туда. Они немного напряглись и нашли мой результат. Узнав его, я позвонил тебе на работу. Там со мной поговорил твой шеф, несколько удивленный тем, что ему звонит отец, которого он видел всего несколько дней назад, и интересуется своим сыном. Я не стал спрашивать у него, что случилось. Давай поставим на этом точку.

— Да, давай! Жирную, красную точку, — быстро отвечаю я. — Но что же у тебя нашли?

— Синдром напряжения толстой кишки, — его слова звучат нежно, как пирожные, черника и молочный шоколад «Фрейя». Папаша как будто даже горд этим диагнозом.

— Поздравляю! — говорю я, и мои слова сладки, как вафли, крендельки и варенье. Я произношу их от чистого сердца. И у меня такое чувство, будто мое сердце сразу стало на тридцать или сорок вафель легче.

С одной кишкой всегда можно справиться. Даже если папаша — а мне кажется, я его достаточно хорошо знаю, — будет вести прежний, то есть нездоровый образ жизни.

Вечером, возвращаясь домой, папаша уже с первого этажа поет арии. Поет весело, с задором, пока не открывает дверь. Раскинув руки, он заключает маму в объятия и так сжимает, что она становится на размер тоньше. Потом преподносит ей розы. И снова сжимает в объятиях. И обрушивает кучу влажных поцелуев на ее лоб, рот, нос и шею. Мы с Сёс переглядываемся, и Сёс сухо замечает:

— Быть взрослым — значит вести себя как ребенок.

И пока наши родители лепечут, как счастливые младенцы, Сёс шепчет, что ей надо со мной поговорить. И я понимаю, что меня вряд ли ждет что-нибудь хорошее.

Но сперва мы обедаем. Папаша накупил того, что он больше всего любит. Мы едим вареные початки кукурузы с солью и оливковым маслом. Я встречаю над столом взгляд Сёс, и меня пробирает дрожь, как она может пробирать человека, который всего несколько часов назад чувствовал себя букашкой. Чтобы перевести мысли на другие рельсы, я говорю:

— А вы знали, что в среднем кукурузном початке содержится восемьсот маленьких желтых зернышек, расположенных шестнадцатью рядами.

— Нет! — отвечают они хором.

Потом папаша подает свежую чиабатту с подсушенными на солнце ломтиками помидоров и кусочками белого влажного сыра, который называется моцарелла. И я снова смотрю на Сёс и пытаюсь понять, что меня ждет. Слабо надеясь, что она все забудет, я говорю:

— А вы знали, что когда швейцарский сыр бродит, в нем образуется газ. И пузырьки этого газа пробиваются сквозь сырную массу, поэтому в швейцарском сыре столько дырок. Я где-то читал, что швейцарские крестьяне называют их глазами.

— Это верно, — говорит мама и поворачивается к папаше:

— Все эти объятия, поцелуи и вкусности означают, что с пьесой все в порядке?

Папаша, довольный, что может дать хорошее объяснение своему настроению, отвечает:

— Все идет отлично!

И бледнеет на пять секунд, потому что по забывчивости ответил положительно. Ведь актеры из суеверия не сомневаются, что, если они довольны репетициями, то на спектакле их ждет неминуемый провал. Однако сейчас у него совсем другое настроение.

Наконец обед закончен, и Сёс незаметно уводит меня в свою комнату. Я уже решил, что пообещаю ей вернуть долг так быстро, как только смогу. Чтобы подтвердить свою добрую волю, я достаю пятьсот крон и собираюсь их тут же ей и вручить.

Но Сёс поражает меня.

— Этот Франк… — заводит она. За последнее время между нами было произнесено много полуфраз о Франке. Это я уже заметил.

— Ну и что? — я не собираюсь облегчать ей жизнь.

— Он еще и музыкой увлекается и… — Опять полуфраза.

— Ну и что? — я по-прежнему неумолим.

— Он сегодня заходил ко мне в магазин, — говорит она.

— Я знаю.

— Что?.. — она сбита с толку. — Так ты с ним говорил?

— Мы почти каждый день говорим.

— Какой он?

— Что значит какой?

— Очень просто — какой? Ну, чего ты тянешь?

— Франк отличный парень. Замечательный.

Мое семечко точно проросло.

— Гм… — говорит она и пробует слепить новую фразу.

Но слова застревают у нее между зубами.