Владимир Беляев - Город у моря

– Почему вы так сердиты на Зюзю? Безобидный, милый юноша…

– Юноша? Здоровый как бугай, а к бумажкам прилип. Смотреть противно!

– Отчего вы так нетерпимы к людям, Василь? Такой злюка – ужас!

– А если эти люди не той дорогой идут, так что же – хвалить их должно? Как же мы будем мир перестраивать с такими людьми? – уже сердился я.

– Кто вас просит мир перестраивать? Пусть остается таким, как есть!

– Кто просит?.. Вы, может, довольны старым миром? Может, вам царь нравится или батька Махно?

Я думал, что Анжелика либо увильнет от прямого ответа, либо станет отнекиваться. Но она сказала на редкость спокойно:

– Мой папа и при царе хорошо жил. Гриевз очень уважал папу. Сам говорил, что такого главного инженера поискать надо!

– А как рабочие жили?

– Не интересовалась… И вообще все это скучно… Посмотрите лучше, как быстро месяц поднялся!

Нежный свет месяца дробился на гладкой воде и пересекал ее от волнореза почти до самой косы, где уже замигал маяк. Вода в бухте под лучами месяца серебрилась и чуть дрожала.

– Такую освещенную месяцем полоску называют «дорожкой к счастью», – сказала Анжелика. – Года два назад я поверила было в эту легенду, взяла лодку и поехала по этой дорожке в открытое море. До косы добралась, а тут как сорвался норд-ост, море пришло в волнение, одной назад было никак не добраться! Я вытащила лодку на отмель, перевернула ее, водорослей подстелила и так, под лодкой, одна переночевала. То-то страху натерпелась!

– Ну как не стыдно: страх от ветра! Нашли чего бояться! – И, сказав это, я невольно провел рукой по лбу.

Лика уловила мое движение и быстро сказала:

– Да, я все хотела спросить, что это за шрам у вас на лбу?

– А-а, так, пустяки!

– Расскажите.

– Царапина от гранатного осколка.

– От гранатного. А кто это вас?

Пришлось рассказать, как довелось мне, ночуя в совхозе на берегу Днестра, под стогом обмолоченной соломы, встретить банду, идущую из Румынии.

– Ах, как все это страшно и увлекательно! – сказала Лика. – Только политики я не люблю. – И она скривила губы. – Это скучно. А вот то, что вы сейчас рассказали, очень интересно.

– А без политики мир не перестроишь.

– Опять вы за свое, Василь! Такой несносный… Давайте поедем домой, а то переругаемся окончательно.

Только когда мы подчалили к мостикам, я почувствовал, что устал. Ладони болели от весел. У самой калитки дома я хотел было скоренько попрощаться и уйти, но Анжелика, пряча руки за спину, сказала:

– И не думайте даже… Сегодня вы должны целый вечер провести со мною. Идемте к нам. Я вас познакомлю с папой.

Отец Анжелики сидел в большой столовой за обеденным столом и раскладывал перед собой карты. Он был так увлечен, что даже не обернулся в нашу сторону.

– Папочка! А у нас гость! – крикнула Анжелика и тронула его за плечо.

Отец ее обернулся. Он швырнул на стол колоду карт и поднялся нам навстречу. Высокий, костистый, он едва не достигал макушкой тяжелой люстры. Меня сразу поразили густые-прегустые, сросшиеся на переносице мохнатые брови Андрыхевича и его ястребиный нос, опущенный крючком вниз.

– С кем имею честь? – сказал он, подавая мне морщинистую руку.

– Василий Манджура, – представился я.

– Это наш новый сосед, папочка. Я тебе говорила, что у Агнии Трофимовны поселились новые квартиранты. Это один из них. Прошу любить и жаловать. Заядлый спорщик!

– Приятно встречать молодых людей, обуреваемых жаждой спора. Своей культурой Древняя Греция обязана высокоразвитому искусству споров. В них рождались многие живые и поныне истины. – И, предлагая мне: – Садитесь, Василий… – инженер показал на стул.

– Миронович! – подсказал я, усаживаясь. И сразу же придвинулся поближе к массивному столу.

– А знаешь, что у нас на ужин сегодня, дочка? Раки! Представь себе, целое ведро раков мне Кузьма привез из Алексеевки! Я уже Дашу за пивом послал.

– Папа – страстный ракоед, – пояснила Лика. – Он часто договаривается с проводниками поездов, и те ему из-под самого Екатеринослава раков привозят.

Инженер посмотрел на меня очень пристально и сказал:

– Ты развлекай гостя, Лика, а я пойду варить этих зверей, – и ушел на кухню.

– Сейчас папа будем священнодействовать! Он их как-то особенно варит: с тмином, с лавровым листом, с петрушкой. Для него варка раков – особое удовольствие. Даже когда мама дома, и то он ей не доверяет этот процесс. Мама еще гостит у дяди в Гуляй-Поле. Как уехала на пасху, так и не возвращалась… Хотите, я вам покажу мое гнездышко? – тараторила Лика.