Станислав Востоков - Зеленый дождь

— Куда теперь?

— Наверх! — только и прохрипел Ланг.

Марсупал кивнул и, оставив балалайку в руках Ланга, пополз по остальным наверх. За ним, стараясь не смотреть вниз, — Ланг с балалайкой. Следом Примат. Родент и Артиодакт последними.

У обрыва они сели отдышаться.

— Пожалуй, хорошо, что мы не выкинули балалайку, — наконец проронил Ланг и содрогнулся, вспомнив, как Примат его вытянул за ноги.

— Нет большой разницы в том, выкинули бы мы ее или не выкинули, — сообщил Примат, — я мог бы и насвистывать.

Ланг посмотрел на него широко раскрытыми от страха глазами. Он представил, где бы Примат насвистывал, если бы в сумке к месту не оказалось балалайки.

Родент встал и посмотрел на кипящее озеро, из которого валил ввысь зеленый дым.

— Добрались, — сказал он.

Все следом медленно подошли к берегу озера. Оно клокотало возле скалистого уступа, на вершине которого стояла глыба, по величине никак не меньшая самого озера. Ветры обточили ее настолько, что удерживал ее от падения в озеро лишь небольшой плоский камешек внизу. Из трещины скалы в озеро желтыми потоками стекала огненная лава. Дождь не долетал до ее поверхности и испарялся где-то в вышине. Над зеленым дымом.

— Найти-то нашли, — проронил Родент. — Да как его заткнуть. Это ж не норка в земле.

— Во всяком случае, — сказал Ланг, — на голодный желудок этого не решишь. Ну-ка, что у нас там из еды осталось?

От переживаний у него всегда разыгрывался прямо карниворский аппетит.

Марсупал заглянул в сумку.

— Коврик! — доложил он.

— Но-но! — погрозил Ланг. — Это старина, реликвия. Ясно?

— Никак нет! — отозвался Марсупал.

— Ну и ладно, — махнул рукой Ланг.

Родент немножко поразмышлял, о том, как можно сделать мало-мальски приличную еду без кухонных принадлежностей и наконец сообразил.

Он стал лепить лепешки, а Артиодакт метал их прямо в лаву. Скоро у берега, аппетитно шипя, плавало не меньше десятка румяных лепешек.

Только путники расположились пообедать, как с вышины раздался гул. И откуда-то из-за зеленого дыма, вся в зеленых каплях стекавших по гладкому корпусу вниз, опустилась огромная летающая тарелка. Помигивая огнями, она зависла над озером.

— Это чего? — ужаснулся Артиодакт.

— На запах прилетела, не иначе, — заключил Родент.

— У нас таких нет, — оглядев тарелку, заявил Атиодакт. — Ланг, это чего?

Ланг, разумеется, понимал, что должен знать "это чего", но как-то получалось так, что не знал, как ни горько было сознавать.

— Это природное явление… — наконец высказался он, — и добавил, — наверное…

Уж очень оно было ни на что не похоже.

— Не пытайся назвать то, чего никогда не видел, тем, что ты думаешь, оно есть, ибо оно может оказаться чем-то противоположным, — заявил Примат.

Вдруг дно тарелки распахнулось и оттуда посыпались вниз груды пакетов, упаковок, коробок, бутылок и много чего еще.

Путники онемело следили за падением хлама в кипящее озеро. Достигнув поверхности, вещи загорались пламенем и в небо взлетел дым удесятеренной силы и зелени.

Мигнув еще раз на прощанье, тарелка закрыла днище и улетела ввысь, оставив путников на берегу озера в глубоком изумлении.

Первым в себя пришел Артиодакт.

— Вот тебе и "природное явление", — развел он руками.

— Да, что ж это такое! — вскипел Родент, — сколько вещей перепортили!

Какая бесхозяйственность!

— Да вы что, не поняли? — крикнул Ланг, — это же мусор. Они же здесь мусор сжигают. Вот откуда Зеленый Дождь-то! Вот из этих пакетов и бутылок.

Марсупал, подумал, что что-то вкус лепешек ему с самого начала Не понравился.

— По большому счету все равно, куда они все свои мусорные вещи скидывают, но если подумать покрепче, то встает вопрос: а тогда зачем они их вообще делают?

— Так они же снова прилетят, — грустно сказал Артиодакт, — и снова все сюда вывалят.

— Нужно озеро завалить вместе с дымом, — сказал Родент.

— Чем? — горько ответил Артиодакт. — Огромное такое…

Все немедленно посмотрели на Ланга.

Ланг многозначительно сказал: "М-м" и оглядел окрестности.

Пробки такой величины вокруг видно не было. Они стояли на голой скале.

Вокруг не было ни единого камешка. — Разве только балалайкой…