Ольга Русанова - Сестры

Школа!

Женя кинула пальто гардеробщице и побежала наверх. Влетела в класс и в ту же секунду, словно вся школа только ее и ждала, надтреснуто задребезжал звонок.

— Девочки, здравствуйте! — крикнула Женя и покосилась на Галю.

Вот они, ее подруги, весь пятый «В»!

— Женя, как ты поздно!

— Ты же чуть не опоздала!

А староста Валя Афанасьева крикнула на весь класс:

— Женя, ты почему вчера не пришла? Болела?

— Что ты! Я никогда не болею!

И нарочно громко, чтобы ее услышали все девочки из детского дома, чтобы они не догадались, как ей вчера было тяжело и плохо, как она весь день себе места не находила, Женя сказала:

— Я вчера веселилась. — Она стала складывать учебники в парту. — Я пела, играла на рояле, каталась с горы в Доме пионеров… — И запнулась, покраснела.

Про гору — это у нее вырвалось нечаянно, она и сама не заметила, как это вышло. Она ведь только Гале Платоновой, только своим девочкам хотела показать, что никакая она не «наказанная», не «разнесчастная». И теперь ей стало неловко. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь!

— Ты каталась с горы? Какая ты счастливая! — подбежала к ней Вера Красикова. — Что было в Доме пионеров?

— Там, говорят, Гулливер! — подхватила Света. Икрамова.

Девочки окружили Женю, и ей пришлось рассказать, что было на катке.

— Гулливер выше дома… — Женя наморщила лоб, припоминая, что еще было на снимке в «Пионерской правде», — а кругом фонарики цветные, ветки всякие и вообще… — Она замолчала — почувствовала, что на нее пристально смотрит Галя Платонова.

Тут вошла классная руководительница и объявила, что сегодня арифметики не будет: Надежда Викторовна захворала, у нее грипп. А сейчас…

Что будет сейчас, все и так поняли. В класс вошла. Нина Андреевна и весело поздоровалась:

— Добрый день, девочки!

Она открыла журнал и стала отмечать отсутствующих.

— Женя Максимова, а почему ты вчера не была? Грипп? — ласково говорила Нина Андреевна.

Вчера Галя Платонова, чтобы выгородить подругу, сказала: «Максимова не совсем хорошо себя чувствует».

— Да, уж этот грипп, уж такая это болезнь… — Карелина продолжала писать, — не поймешь, то ли ты болен, то ли ты здоров… А температура как у тебя, нормальная?

Девочки заулыбались.

— Нор…нормальная, — ответила Женя заплетающимся языком.

— Нормальная? — участливо переспросила Нина Андреевна. — А при нормальной опаснее всего. Это гнилой грипп, он дает тяжелые осложнения. — Карелина кончила записывать и закрыла журнал. — И ты зря пришла в школу. Когда температура нормальная, организм, значит, не борется.

Женя окончательно растерялась:

— Нет, Нина Андреевна, что вы… Он ничего… он борется… — пролепетала Женя, сама не понимая, что говорит.

Сказать неправду, да еще Нине Андреевне, к которой она так привязалась! Женя целых два месяца ходила к ней на дом заниматься. И они не только грамматику проходили — они вместе читали Толстого, Тургенева, Пушкина. А сколько раз они вместе писали Наташе в Арктику, дяде Саше на Дальний Восток!.. И сейчас Женя даже побледнела от огорчения, вид у нее стал такой, словно она и впрямь больна. Учительница подошла к ней, потрепала ее короткие тугие косички:

— Дома-то, наверно, скучно было одной? Вот и пришла. Так, что ли?

Нина Андреевна говорила ласково, с таким сочувствием, что Женя позабыла обо всем.

— Ужасно было скучно! — вырвалось у нее. — Так скучно!..

Девочки в недоумении переглядывались, улыбались. Галя Платонова прикрыла лицо рукой. Позади раздался сдавленный смех. Застенчивая, обычно молчаливая Света Икрамова зажала себе рот обеими руками и валилась на парту.

— Икрамова, почему тебе весело? — строго спросила Нина Андреевна.

— Простите, я нечаянно… я просто… — Губы и щеки Светы вздрагивали, она еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

Учительница подошла к ней. Класс замер.

— Итак, я жду. Объясни.

Света посмотрела на Женю, которая стояла с виновато опущенной головой. Нет, она не хотела выдавать подругу, у которой организм ни с того ни с сего борется! И Света невольно залилась громким, заразительным смехом. Девочки не выдержали. Смех прокатился по всем партам.

— Икрамова, что с тобой? Если не можешь успокоиться, выйди из класса!

Женя хотела броситься к Свете, крикнуть: «Нина Андреевна, Икрамова тут ни при чем! Это все из-за меня!» Но ведь тогда она должна рассказать все — и даже про то, как ее обидели. А это значит пойти против всего дома… И, не зная, как же поступить, она растерянно смотрела то на учительницу, то на Свету.