Ольга Русанова - Сестры

«Прочитай-ка вслух. Тут про наших партизан написано».

«Подвиг пар…тизана», — прочитала Женя запинаясь.

«Э, да ты у нас малограмотная! — огорчился дядя Саша. — Редакционному работнику это не к лицу!»

И дядя Саша стал заниматься с Женей. Он велел ей читать вслух газеты. Читать и пересказывать ему. Раздобыл «Тимура и его команду». Жене книга так понравилась, она столько раз ее читала, что выучила от корки до корки. Задачи для Жени майор сам придумывал. Считала она бойко — счету ее учили и партизаны.

Как-то в редакцию пришел солдат и принес большой чемодан в холщовом чехле, к которому была приколота бумажка: «Березовской Кате».

Женя поразилась: кто мог ей прислать такой подарок? На всем свете у нее нет ни одного родственника… Она открыла чемодан и поразилась еще больше: школьная форма, спортивный костюм, платья, чулки и даже ленты!

А другое отделение набито учебниками. В «Родной речи» лежало письмо. Оно начиналось словами: «Дорогая Катюша!»

Работники редакции объяснили:

«Это шефы нашей дивизии, ивановские ткачихи, сделали тебе подарок. Мы им написали про тебя. И вот ответ… Целое школьное приданое! Повезем тебя в детский дом в полном снаряжении!»

Женя и теперь бережет это письмо, хранит его в своем чемодане.

Дядя Саша хотел отправить Женю в Минск. Секретарь редакции, переписывавшийся с шефами, советовал отвезти ее в Иваново — ткачихи о ней позаботятся, будет девочка у них, как в родной семье.

«Дядя Саша, не отсылай меня. Не хочу я в Иваново! Никуда я не хочу!»

«А в Москву?»

В Москву?.. Сколько Женя мечтала о Москве!.. Увидеть Кремль и золотые часы на башне, звон которых она не раз слышала по радио! Увидеть Красную площадь, где по гранитным ступеням трибуны мавзолея в торжественные дни поднимается сам товарищ Сталин!

«А в Москву поеду!»

Но командировка дяди Саши со дня на день откладывалась.

Не теряя времени, Женя стала готовиться в школу по настоящим учебникам. Не только дядя Саша, который был очень занят, но и все сотрудники редакции и типографии помогали ей. И какой бы трудный день ни выдался, как бы все ни устали, ни уморились, а уж в свободный часок позовут ее:

«Уроки, Катюша, приготовила?»

Редакция чуть ли не половину времени проводила в пути, и Жене случалось заниматься даже в автобусе. Училась Женя старательно, сама обо всем расспрашивала, все хотела узнать.

«Что ты сегодня в газете вычитала?» — спрашивал ее дядя Саша каждый вечер.

Автобус дребезжал, покачивался, а то как тряхнет на рытвинах! «Что-то наша школа шатается! Как бы ученица под партой не очутилась», — шутил иногда дядя Саша.

В автобусе уже становилось темно, дядя Саша дремал — ему ведь опять всю ночь напролет работать, а Женя рассказывала и рассказывала, что она вычитала в газетах.

А ночью Женя смотрела, как делается газета. При свете огромной лампы, от которой так и несло жаром, наборщик дядя Анисим ловко брал металлические буквы из деревянных гнездышек, соединял их в строчки, строчки вставлял в рамку. Рамку вставляли в типографскую машину, которая быстро, лист за листом, печатала газету с красивым рисованным заголовком: «Красный стяг».

Потом Женя промывала буквы керосином и опять расставляла их по гнездышкам.

Вот о чем рассказала она старой учительнице. Женя словно опять побывала среди своих фронтовых друзей, в своем автобусе, в походной типографии.

— Так-так… — в раздумье протянула учительница. — Нелегко тебе пришлось… — Она внимательно посмотрела на Женю. Закрыла грамматику и сказала: — А теперь — спать! Ты устала и все равно ничего не запомнишь.

— Да мне спать совсем не хочется, — говорила Женя, опускаясь на бархатную подушку.

Через минуту она уже крепко спала.

Проснулась Женя, когда машина застопорила и пароход остановился.

— Вставай — приехали! — весело говорила учительница, откидывая занавеску.

И перед Женей всеми своими огнями засиял вокзал с высоким золотым шпилем.

— Москва?.. — испугалась Женя. День кончился, а завтра…

Учительница наклонилась над чемоданом и стала укладывать книгу, мыльницу, полотенце…

— Женя, а ты беги, догоняй своих. Желаю тебе хорошо сдать. Мало ли что бывает! Может, тебя ни про ек, ни про ок и не спросят! — И с самым добродушным видом похлопала Женю по плечу.

Девочки уже спускались по трапу.

— Женя, скорей, мы тебя ждем! А где же Нина Андреевна?

— Какая Нина Андреевна?

— Как это «какая»! Наша. Всю дорогу с ней просидела, а спрашиваешь — какая!