Ольга Русанова - Сестры

— Женя, ты почему к нам не идешь? — подбежала к ней Нина.

— Здесь лучше. Отсюда все видно.

«Правильно, — подумала Нина, — отсюда все видно!»

Она стала смотреть на золотые нашивки и белую фуражку капитана, который поднялся на верхнюю палубу. А потом принялась разглядывать пассажиров.

Под белыми спасательными кругами на длинной скамейке старшеклассники пели:

За круглым столом ребята играли в домино и шашки. В стороне на раскладном стуле полулежала девочка лет девяти. Лицо у нее было коричневое от загара, на носу — очки. Темные волосы падали волной на плечи. А на макушке, точно бабочка, готовая вспорхнуть, синел огромный бант. Девочка читала «Чука и Гека» и ни на кого не смотрела.

«Задается!» — решила Нина, которая не могла просидеть за книгой больше пяти минут.

Девочка закрыла свою книгу, потянулась и вздохнула.

«Вот и Маня Василькова тоже: кончит книжку и вздохнет, — подумала Нина. — Ей жалко, что она книжку дочитала. А почему жалко?»

Девочка посмотрела по сторонам, заметила на соседнем кресле книгу в красной глянцевой обертке и протянула руку.

Нина насторожилась: кто смеет у старших брать без спросу, да еще Витин подарок! Ведь это он на заглавном листе вывел красными чернилами:

Е. Максимовой на память.

Желаю научиться скорее писать грамотно.

От вратаря «Чистых прудов»

Виктора Т.

И пририсовал ворота с сеткой и в них футбольный мяч.

Девочка с бантом взяла грамматику.

Нина подбежала и сказала строже, чем бы следовало:

— Ты зачем взяла нашу книжку? — Нине нравилось про Женино говорить «наше».

Девочка как ни в чем не бывало открыла книжку и вдруг сморщила курносый нос:

— Фу, а я думала — интересное!

«Женина книга — и неинтересная! Не может этого быть!» — с возмущением подумала Нина и сказала:

— Значит, ничего ты в книгах не понимаешь… Сама ты «фу»! Отдай! — и потянула грамматику к себе.

Девочка с удивлением посмотрела на расходившуюся Нину.

— Забирай! — Она отдала учебник. Подумала и добавила: — Эгоистка!

Тут уж Нина не на шутку рассердилась:

— Как не стыдно! Без спроса взяла да еще ругаешься! — Она прижала к себе Женину грамматику. — А сама читает и ничего не понимает!

— Сама ты ничего не понимаешь! — Девочка с грохотом оттащила свой складной полотняный стул к самому борту. — Злюка ты и больше ничего!

Женя услышала стук, сердитые голоса. Обернулась и увидела надутую Нину.

— Эта девочка… она нашу книжку хотела взять. И еще ругается. Что я… это… как это… эго… эго… эгистка.

Женя подошла к складному стулу:

— Девочка, ты зачем Нину обижаешь?

Девочка в очках ответила дрожащим от обиды голосом:

— Она первая, я ее не трогала. И мне ваших книжек не надо — у меня своих много! — Она отвернулась.

Женя уселась в широкое плетеное кресло и посадила Нину к себе на колени.

За бортом прошумела моторная лодка. Все ребята кинулись к борту, чтобы посмотреть, кто кого обгонит. Заспорили, что быстрее — моторки или пароходы.

— Пароход пошел тихо, потому что близко шлюз, — с важностью произнесла очкастая девочка. — А машина у него такая: захочет — все моторки перегонит!

Кто-то спросил:

— А ты откуда знаешь?

Девочка вскинула голову, синяя бабочка на макушке так и затрепыхалась:

— Моя мама тут поммехаником работает.

Из каюты донесся голос Ксении Григорьевны — она звала завтракать. Женя взяла Нину за руку:

— Довольно хныкать, пойди поешь!

Нина, надув губы, поплелась в каюту.

Вернулась она веселая, с розовой пластмассовой тарелкой в руках. На тарелке лежали два пышных, румяных пирожка, обсыпанных сахарной пудрой.

— Женя, это тебе! — И она торжественно поставила тарелку на стол. — С яблоками, сладкие!

Женя показала глазами на девочку с синим бантом:

— Угости, дай ей пирожок.

Нина исподлобья тоже посмотрела на девочку и шопотом ответила:

— Не дам. Я тебе принесла, а не этой воображале.

— Нина, как не стыдно! — Женя взяла тарелку, подошла к девочке: — Возьми какой на тебя смотрит.

— А я на них и смотреть не хочу! — отвернулась девочка с бантом. — Сначала из-за какой-то грамматики вон сколько шуму подняли, а теперь угощают…

— Никто тебя не угощает! — вспылила Нина, вырывая тарелку из Жениных рук.

Пирожки упали на только что вымытую белую палубу и скользнули за борт.