Ольга Русанова - Сестры

— А мой папа нефть добывал — черное золото, — тихо произнесла Майя. — Мы с ним вместе летом в сорок первом году в Москву приехали. В отпуск. А тут война, все москвичи в ополчение идут. И папа тоже записался… — Майя помолчала. — Он на фронте снайпером был. У меня его карточка есть. Он… он под Берлином погиб…

Девочки примолкли, задумались.

Задумалась и Нина. Почему тот мальчик решил, что она Женина сестра? И бабуся тоже говорит… А что, если Женя и на самом деле ее сестра? Нине вспомнился холодный зимний день. Какой-то человек несет ее на руках. Она прижимается к его жесткой, колючей шинели… А что было дальше? Она и сама не знает! Она болела. А из больницы ее забрала к себе чужая бабушка. Только вот у нее песчинки нет в локте. Да мало ли куда она могла деваться! И, наверное, так и есть: Зина Максимова — это она сама. А ее все ищут! А песчинка выпала, вот и все!

Она толкнула Женю локтем и сказала вполголоса:

— Женя, дай еще булочки!

Настала осень. Женя все это время много занималась, особенно русским языком. Если бы не Тамара Петровна, Женя не отрывалась бы от грамматики. «Пора отдохнуть! Пойди поиграй в волейбол, погуляй в саду, — говорила Тамара Петровна. — Всему надо меру знать. Переутомляться — тоже не дело!»

Но Женя и гулять ходила с грамматикой подмышкой. На Чистопрудном бульваре девочки бегают, играют, катаются на лодках, а она сидит на скамейке и повторяет склонения. За спиной проносятся трамваи, гудят машины, а она этого шума и не замечает.

Девочки потащат Женю в Измайловский парк, а она и там учится. Это там она и придумала игру в «устный диктант»: «учительница» диктует слово, а «ученицы» повторяют его по слогам, будто пишут; написала правильно — засчитывается очко. Девочкам игра понравилась: сразу видно, кто что знает и кто чего не знает! Чаще всех выигрывали Лида, Шура и Майя. Но и Женя в проигрыше не оставалась. Она, конечно, в самом простом слове могла ошибиться, но уж как продиктует какую-нибудь «коалицию», «корректирование», «эшелонирование»… Аля рассердится, закричит: «Нет такого слова! Ты и сама его не напишешь!» Девочки возвращаются домой — спрашивают завуча. И что же, семиклассницы Шура с Лидой напутали, а Женя «написала» совершенно верно!

За всеми делами дни шли быстро, и осень для Жени наступила незаметно. Вчера она увидела над решеткой Чистопрудного бульвара дощечки с надписями: «Осторожно — листопад!» и «Берегись юза!»

Листопад… Уже листопад, настоящая осень!..

Но почему же «осторожно»? И еще — «Берегись юза!» «Вот странно… Что это значит?» — подумала Женя. На фронте она привыкла видеть надпись: «Мины!» Это было просто и понятно: отступая, фашисты заминировали участок, и наши саперы еще не успели его разминировать. Но почему на мирной, московской улице надо вдруг беречься какого-то неведомого юза? И она спросила:

— Лида, кто такой юз?

— Юз? Ну, в общем… это бывает, когда трамвай тормозит, колеса уже не вертятся, а он все-таки катится. Вожатый и рад бы остановить трамвай, но он все равно скользит, потому что листья нападали на рельсы и рельсы стали очень скользкими. Понятно? И если кто-нибудь переходит улицу…

Женя не дослушала. Трамвай, рельсы… Нет, юз — это совсем не то. Юз — это злой старик, юго-западный ветер, Он как дохнет, так в воздухе сразу закружатся сухие листья — желтые, красные. Они колют лицо, слепят глаза. Идешь, а куда — не знаешь. «Будь осторожен в листопад!»

Эти необыкновенные, загадочные слова понравились Жене. И сейчас, пробегая по коридору, за широкими окнами которого виднелись молодые тополя с пожелтевшей листвой, она пропела себе под нос:

Женя бежала по коридору вместе с Лидой босиком, с туфлями в руке, стараясь не шуметь. Весь дом еще спал — двери комнат были открыты, и оттуда не доносилось ни звука.

В кухне уже ждали глазунья, булочки, кувшин молока.

— Да не торопись ты, кушай как следует, — ласково приговаривала тетя Оля, глядя, как Женя уплетает вкусную, горячую яичницу. — При таких-то занятиях надо силы набирать!

— А я уже набрала, спасибо…