Василий Волков - Тимка-новосёл

— Смелев! Идё-о-от!

Кто идёт? Где идёт?! Тимка смотрит на солончак. И вдруг из рыжей пасти трясины показалось лохматое страшилище. Тимка не заметил, как очутился за спиной отца.

— Что, брат? — улыбнулся отец. — Напугался? Сейчас мы это «чудище» на пригорок выволочем!

— «Пожарка» мчится! — крикнул Павлик.

На пригорке остановилась красная пожарная машина.

А «чудище», разрывая грудью вязкий покров солончака, медленно выползало на поверхность. Тимка не сводил глаз с движущейся глыбы; торчащие на ней корневища трав делали её похожей на допотопное чудовище.

— Стоп! — скомандовал трактористам отец.

Шофёр пожарной машины размотал шланг. Едва чудище остановилось, отец подхватил шланг и направил на утопленника сильную струю воды. Грязь и лохмы травы начали оползать на землю. Вскоре обмытый трактор как ни в чём не бывало стоял на пригорке.

— Бегите домой! — приказал ребятам отец. — Смотрите, какой дождина зарядил!

Натянув капюшон на голову, Тимка решил: не так-то уж и плохо иметь куртку с капюшоном, особенно когда небо разливается таким сильным дождём.

Прошла неделя с начала уборки, а дождь всё шёл и шёл. Отец ругал погоду и говорил, что она срывает работы в поле и мучает людей. Тимка понимал: дождь может мучить — попробуй посиди целую неделю в палатке.

Но вот небо запылало таким ярким закатом, какого Тимка ещё никогда не видел. Ирина Николаевна, показывая ребятам на огромный красный шар солнца, радостно захлопала в ладоши и, собрав всех ребят, сказала:

— Конец ненастью! Завтра будет хорошая погода!

С утра степь, пригретая жарким солнцем, парила. Ирина Николаевна повела ребят к полю. Там стоял комбайн. На его мостике важно расхаживал Павкин отец. Ирина Николаевна поднялась на мостик. Тимке тоже хотелось забраться туда, и он попросил разрешения у комбайнёра. На всю жизнь он запомнил то, что увидел с мостика: ветер, прогуливаясь по пшеничным колосьям, гнул их к земле, и всё неоглядное поле играло гривастыми волнами — настоящее желтовато-золотистое море.

На мостике побывали все. Самую маленькую девочку Ирина Николаевна подняла на руки, но та заканючила.

— Эх ты, ревелка! — прикрикнул на девочку Тимка.

— Я боюсь… Высоко… — продолжала хныкать девочка.

Комбайнёр сказал, чтобы ребята спустились с мостика и отошли от машины. В воздухе прогудел писклявый гудок. Это был сигнал трактористу, чтобы тот тянул комбайн. Трактор загудел, комбайн тронулся и, грохоча, начал выбрасывать из трубы поток зерна в кузов идущей рядом грузовой машины. На мостике у штурвала стояла Юлина мама.

— Это папкин комбайн, — с гордостью проговорил Павлик и посмотрел на Тимку.

— И совсем не твоего папы! Бабушка говорила: все комбайны совхозные. Здесь всё совхозное! Я тоже научусь штурвал крутить, — заявил Тимка. — Комбайнёром буду!

Яркий сполох зарницы осветил далёкий горизонт.

— Ох и здо́рово же светит! — воскликнул Тимка и, прижавшись к бабушке, спросил: — А почему гром не гремит?

— Далеко гроза-то, вот грома и не слышно, — ответила бабушка и, вздохнув, проговорила: — Что-то твой отец долго не едет? Вчера обещался и не приехал.

С началом уборки урожая Тимка не часто видел отца: не было его днём, редко приезжал он и ночью. Тимка пытался однажды уговорить отца, чтобы тот взял его с собой в степь, но отец сказал: ребятам в степи делать нечего, а вертеться под ногами и мешать рабочим не следует.

— Ты чего, Тимоша, приумолк? — спросила бабушка и обняла внука.

Тимка любит, когда бабушка обнимает его, и сейчас ему было хорошо с ней, но беспокоило, почему отец так долго в степи. Сегодня от мамы получили письмо; она пишет, что скоро приедет, и просит Тимку встретить её на станции. Скорее бы приехала мама! В лагере стало скучно. Правда. Ирина Николаевна хорошая. Она знает много сказок и часто рассказывает их, но они какие-то ненастоящие. Всё, о чём в них говорится, происходит где-то далеко-далеко. А так хочется знать о том, что делается сейчас в степи.

Ослепительно блеснула молния. Тимка закрыл глаза, а когда их открыл, степь показалась ему тёмной-тёмной. От того, что наступила такая темнота, Тимке вдруг стало страшно, и он сказал:

— В вагончик хочу…

— Посидим ещё, — попросила бабушка, — авось твой отец приедет. Посидим, Тимоша.