Виктор Аланов - Петька Дёров

— А ты куда? — смотря в глаза Петьке, прошептала Маша.

— Я? Да я в другую деревню убегу, — соврал Петька.

— Бежим к нам. Дядя Федор спрячет — и немцы не найдут. Бежим! — уговаривала мальчика Маша.

— Нет, нельзя. Найдут, — и меня, и вас убьют фрицы. Беги, — торопил Петька Машу, — беги, родная, беги, родненькая… — толкал Петька девочку в спину.

Маша плакала. Ей было до боли жалко Петьку.

— Убьют тебя, — сквозь слезы говорила она.

— Ничего. Не убьют. Ну, прощай пока, не надо, а то еще фрицы услышат. Прощай. И ступай скорей домой.

Подтолкнув Машу к забору, Петька осторожно, ползком стал пробираться через сад между кустов смородины.

Посмотрев вслед Петьке, Маша тоже побежала домой, захватив лопатку.

А Петька, перебегая грядки с капустой, запнулся, упал, снова поднялся, пересек картофельное поле. Но, когда, добравшись до изгороди, он стал перелезать через нее, под ним с треском сломалась жердина.

Петька сорвался с забора, шлепнулся на четвереньки, вскочил на ноги… Перед ним расстилался луг, за которым виднелся переброшенный через речку мост. Скорее туда!

Солдат-часовой, вышедший тем временем на крыльцо избы и мирно дремавший на ступеньках, услышав треск подломившейся жерди, поднял голову, но, не заметив ничего подозрительного, стал снова клевать носом. Всё дело испортил Шарик. Треск ломающегося забора всполошил его. Услышав подозрительный шум, пес с заливистым лаем бросился в огород, чтобы расправиться с чужаком.

Это встревожило часового. Он поспешил за собакой и увидел вдалеке, на лугу, улепетывавшего во весь дух Петьку. Кинувшись обратно, к амбару, немец распахнул дверь. По полу была раскидана одежда, прямо против двери зиял подкоп…

Выбежав на улицу, гитлеровец дважды выстрелил. На выстрелы из избы выбежали еще два солдата. Один из них, узнав, в чем дело, подскочил к стоявшему около избы мотоциклу и завел его. Мотор заревел. Мотоциклист помчался по дороге наперерез Петьке, бежавшему к мосту.

Услышав выстрелы и почуяв, как у него над головой просвистели две пули, Петька оглянулся. Стрелявший в него солдат бежал следом, размахивая на ходу винтовкой, и, показывая кому-то в сторону, что-то кричал по-немецки. Посмотрев туда же, Петька увидел, что по дороге к мосту со страшной скоростью несется мотоцикл.

«Поймают! — мелькнуло в голове у мальчика. — Надо обратно.»

Заметив, что Петька повернул, немец выстрелил снова. На этот раз Петька даже увидел, как пуля, попав в камень и подняв облачко пыли и осколков, с визгом и воем пошла кверху.

«Нет, надо вплавь на ту сторону. Там кустов много, да и лес близко», — молнией пронеслось в Петькиной голове.

Подбежав к обрыву, мальчик с разбега нырнул в глубокую, но узкую реку. Словно щука, проскочил он речку и, выбравшись на противоположный берег, вломился в густой лозняк, росший вдоль воды.

Взбежав на бугорок, откуда ему было всё видно, Петька остановился перевести дух. Из-за кустов он видел, как преследовавший его солдат бегал по лугу около реки. Очевидно, он не мог понять, куда девался мальчик. Однако мотоциклист, по-видимому заметивший с моста, как Петька прыгнул в реку, свернул в поле и погнал мотоцикл прямиком.

Согнувшись, Петька бежал около кустарника и по канавке выбрался в лощину. Там паслась лошадь, спрятанная за деревней от гитлеровцев. Увидев мальчика, лошадь тихо заржала и остановилась, насторожив уши и прислушиваясь к тарахтенью мотоцикла.

— Теперь только бы добраться до леса, — пробормотал про себя Петька.

Но, когда он проскользнул через кусты, он увидел перед собой широко расстилавшееся чистое поле.

«Не добегу. Поймают, убьют, как зайца», — подумал Петька.

На секунду он застыл на месте в коротком раздумье. Затем быстро вернулся обратно к лошади. Протянув руку и тихонько приговаривая: «Тпру… стой же, да стой, глупая…» — он смело подошел к лошади. Смирная кобылица ласково потянулась бархатными губами к руке мальчика.

Отвязав веревку, за которую лошадь была привязана к вбитому в землю колу, Петька схватился рукой за гриву и мигом очутился на спине кобылицы. Обеими руками вцепившись в гриву, как клещ, и сжав бока лошади ногами, Петька ударил ее пятками.

Однако особенно подгонять не пришлось. Как раз в этот момент мотоциклист, по-видимому застрявший в борозде, газанул так, что мотор его машины затрещал, словно пулемет. Лошадь стриганула ушами, с места взяла в галоп и помчалась к лесу. Прижавшись к лошадиной шее, Петька замирал от страха. Теперь у него была одна мысль — только бы не упасть. Он даже не обратил внимания на хлопнувший откуда-то сбоку выстрел. До лесу оставался всего лишь какой-нибудь десяток метров.