Федор Кандыба - Сестры Горские

Валя был рад своим новым товарищам. Правда, с Мишкой разговаривать приходилось с некоторой оглядкой. Он всегда требовал примеров и пояснений и со многим не соглашался. У Эдуарда же своего мнения не было, и он безоговорочно верил всему, что говорил Валя, и всегда был убежден в его правоте. Более подходящего товарища Вале трудно было найти. Эдуард еще нужен был и для того, чтобы отомстить сестрам Горским. Сам Валя драться не любил и не умел, зато любил и, можно сказать, был мастером натравливать на драку других.

Мишка, с которым Валя заговорил было о своих соседях с места в карьер, заявил, что Горские его друзья и он их очень любит. Продолжать разговор и признаваться в том, что эти самые друзья его отлупили, было не к чему. Всякая надежда на помощь Гольфштрема была потеряна. Ни рассказы о ленинградском порте, ни электроход помочь здесь уже не могли.

С Эдуардом столковаться было легче. Он и сам чувствовал неприязнь к сестрам, особенно к Рае, с которой у него были свои давние счеты. Вале даже не пришлось рассказывать, как влетело ему от сестер. Оба мальчика с полуслова договорились о том, что сестрам «надо всыпать».

До сих пор Валя не особенно спешил с местью, хотя бы потому, что редко видел соседок. То они были в школе, то где-то гуляли, то сидели над уроками дома. К тому же сестры равнодушно проходили мимо при случайных встречах и вообще ничем не выказывали враждебных намерений. Задевать поросенка Валя уже не решался, и поводов для стычек больше не было.

Как-то Валя вместе с Мишкой проводил очередные маневры флота. Суда москитной флотилии атаковали большую эскадру. Этой эскадрой командовал, отчаянно мяукая, все тот же «великий адмирал Нельсон», до сих пор еще не закончивший срока своей морской службы.

Бой развертывался по всем правилам. Моторные лодки и канонерки лихо нападали на броненосец и уже едва не перевернули яхту с «адмиралом».

Условия боя были такие: побежденным считается тот, чьи суда собьются с курса и будут оттеснены. В знак своего позора побежденный должен залезть после окончания маневров в холодную воду и вытащить на берег все суда — и свои и противника.

Победа на этот раз была явно на стороне Мишки. Валю ожидала перспектива купанья в холодной воде.

Казалось, ничто не могло уже спасти ленинградского гостя, когда вдруг мальчики услышали голоса:

— Шура, посмотри, у них котенок в лодке. Они его утопят!

— А ну-ка, друзья, отпустите эту несчастную кошку. Гольфштрем, как тебе не стыдно?

Командиры враждебных флотилий оглянулись. На берегу стояли две девочки — маленькая и большая — и с возмущением смотрели на мальчиков.

Валя мигом оценил положение.

— В самом деле, Мишка, — немедленно поддержал он девочку, — ведь это бессердечно так мучить котенка. Нужно его сейчас же забрать с яхты — он может упасть в воду и утонуть, — сказал Валя с таким видом, будто сам к этому делу вовсе не был причастен.

Мишка вспомнил, что полярники не жалеют ничего для спасения тех, кому угрожает опасность. Не говоря ни слова, он разделся и полез в воду за адмиральской яхтой.

Тогда Валя заметил с нарочитым равнодушием:

— Миша, раз ты уже полез в воду, так захвати заодно и все остальные суда.

Гольфштрем, не подозревая хитрости Вали, охотно выполнил эту просьбу, даже не подумав, что это должен был сделать побежденный.

Так началось знакомство Вали с Шурой и Женей Горскими.

Шура приветливо посмотрела на отзывчиво мальчика, не узнав в нем внука профессора, который в первый же день своего приезда напал на поросенка. Валя, в свою очередь, почувствовал симпатию к девочкам, избавившим его от купанья в холодной воде. Он не подозревал, что это тоже Горские, его соседки, совладелицы поросенка и сестры так решительно расправившихся с ним Раи и Лены. Чтобы завоевать симпатию девочек, Валя решил показать себя знатоком и любителем кошек и убежденным защитником животных.

Приятно улыбаясь, он рассказал об ученой кошке, певшей в цирке под аккомпанемент гавайской гитары, а затем привел несколько примеров из практики ленинградского Общества защиты животных и растений, активным деятелем и членом правления которого он отрекомендовался.

— Значит, ты тоже юный натуралист, как наша Лена? — почему-то подозрительно спросила маленькая Женя.

— Почему обязательно юный? Я настоящий натуралист! — ответил Валя, обращаясь преимущественно к Шуре.

— Тогда тебе не мешает познакомиться с нашей сестрой Леной. Ей будет очень интересно поговорить с настоящим натуралистом, — заметила Шура.