Карл Хайасен - У-гу!

— Вы уходить, я сам запирать калитка. Забирать собаки рано-рано.

— Нормально, — согласился Дикобраз.

— Что случится — звонить мой телефон. Собаки не трогать, — предупредил Кэло. — Не говорить, не кормить. Все понимать?

— Понимать, понимать. — Дикобраз сейчас мечтал только о том, чтобы оказаться подальше от этих тварей. Он задним ходом вывел пикап с участка и захлопнул за собой ворота.

Кэло дружелюбно махнул рукой и выпустил своих волкодавов. Они оказались огромными, все — ротвейлеры. Собаки с лаем кинулись вдоль забора, не обращая внимания на лужи. Добежав до ворот, все четверо стали яростно бросаться на ограду, пытаясь достать Дикобраза.

Подошедший Кэло выкрикнул что-то по-немецки. Ротвейлеры тут же перестали лаять и сели, поставив уши торчком и настороженно глядя на Дикобраза.

— Теперь вам уходить, — сказал Кэло.

— А их как-то зовут?

— Их зовут, да. Этот зовут Макс. Вот этот зовут Клаус. Тот есть Карл. А самый большой зовут Милашкин Морда.

— Почему «Милашкин Морда»? — заинтересовался Дикобраз.

— Потому он есть мой самый милашкин. Я привозить этот морда из самый Германий.

— А ничего, что они под дождем?

Кэло ухмыльнулся.

— Они ничего даже под ураган. Теперь смело уходить домой и ни о чем не заботить. Этот собаки — теперь они заботить ваш проблем.

Возвращаясь в машину, Дикобраз заметил, что ротвейлеры отслеживают каждое его движение. Они слегка пофыркивали, развернув слюнявые морды в его сторону.

Все, можно наконец спать спокойно! Ни один хулиган не устоит против злобной собачьей своры общим весом в три центнера. Теперь перелезть через ограду рискнет разве что сумасшедший.

На следующее утро мама, собираясь на йогу, предложила подкинуть Роя до автобуса — ей все равно по пути. Но Рой отказался. Дождь наконец кончился, и ему хотелось прогуляться.

Всю дорогу дул прохладный ветер и пронзительно пахло соленым морским воздухом. Над головой кружили чайки. Две скопы посвистывали в своем гнезде на верхушке бетонного столба. На тротуаре под гнездом валялись объеденные дочиста хребты кефали.

Рой остановился взглянуть на рыбьи скелетики, потом отошел в сторону, чтобы рассмотреть скоп — их головы виднелись над краем гнезда. Одна птица явно была больше — наверное, мать. А поменьше — птенец.

В Монтане скопы гнездились на тополях у реки и охотились на форель и на хариуса. А потом оказалось, что и во Флориде водятся скопы, и Рой обрадовался им как старым друзьям. Удивительно все-таки: одни и те же птицы прекрасно живут в таких разных, далеких друг от друга местах.

Если они могут, подумал он, то и я, наверное, смогу.

Он так надолго застрял возле гнезда, что чуть не опоздал на автобус. Последний квартал пришлось бежать, и в автобус он заскочил последним.

Когда Рой шел по проходу, ребята как-то подозрительно затихли. Не успел он опуститься на свободное место, как девочка, сидевшая у окна, быстро встала и пересела в другой ряд.

У Роя появилось дурное предчувствие, но оборачиваться он не стал — просто вынул из ранца комикс и сделал вид, что читает.

За спиной у него зашептались, зашуршали книгами, подхватили ранцы. Сиденье вмиг освободилось, и Рой услышал, как сзади приближается кто-то покрупнее.

— Привет, Дана, — сказал он, оборачиваясь.

— Привет, Паштушка.

Хотя уже прошла целая неделя, нос у Даны Матерсона все еще был багровый и распухший. Правда, ни в какие мозги он не провалился, тут Гаррет немного загнул.

И еще у Даны почему-то распухла нижняя губа. Когда Рой передавал письмо, ничего такого не было. Может, тогда, на крыльце, мать все-таки залепила Дане по физиономии?

— У наш ш тобой ошталошь одно дельтше, Эберхард.

Из-за нового увечья Дана теперь сильно шепелявил.

— Какое еще «дельце»? — сказал Рой. — Я извинился. Мы в расчете.

Дана схватил Роя за лицо своей потной лапой размером со свиной окорок.

— До рашшета нам ш тобой ешше далеко.

Рой ничего ответить не смог. Не потому что нечего, а потому что у него был зажат рот. Он мог только смотреть в просветы между толстыми, воняющими табаком пальцами Даны.

— Ты пожалеешь, што вообще шо мной вштретилша, — грозно прошепелявил Дана. — Я штану шнитьша тебе в кошмарах!

Автобус внезапно затормозил. Дана быстро отпустил лицо Роя и чинно сложил руки — на случай, если водитель посмотрит в зеркало. Трое школьников вошли в автобус и, заметив Дану, ринулись наперегонки занимать свободные места возле водителя.