Артур Рэнсом - Ласточки и амазонки

– Отлично. Спокойной ночи. Погасить огни, – скомандовал Джон и задул свечу в своей лампе.

Он долго ворочался на своем тюфяке, а когда наконец уснул, то тревожные мысли о капитане Флинте продолжали преследовать его даже во сне.

Проснувшись утром, Джон первым делом прислушался. Он слышал, как сопит Роджер, спящий на своем тюфяке у другой стенки палатки. Он слышал стрекот крапивника и чириканье других птиц в лесу. Но шороха листьев он так и не уловил. Не доносилось до его слуха и ни малейшего плеска волн о берег острова. Значит, сегодня над озером вновь царит полное безветрие. Джон перевернулся на другой бок и посмотрел на барометр. Стрелка его стояла все на той же отметке. Увы, ветра сегодня не будет, и, следовательно, Ласточек и Амазонок отделяют друг от друга долгие мили спокойной, неодолимой водной глади. Что же теперь делать с капитаном Флинтом? Но, помимо всего перечисленного, Джон уловил еще один звук, который немного сбил его с толку. Это было потрескивание огня. Джон принюхался. Да, действительно, в воздухе витал запах костра – тот же самый резкий, но приятный запах горящего дерева, который ощущался возле жилища угольщиков. Джон выполз из-под одеяла и вылез из палатки, протирая заспанные глаза. Земляной курган, который вчера вечером насыпала поверх очага боцман, сильно дымился. Часть комьев земли с него обвалилась, часть почернела. Но под курганом продолжал гореть огонь, издавая слабое потрескивание, похожее на вскрик пробуждающейся птицы.

– Эгей, боцман! – позвал капитан Джон. – Твой костер все еще горит.

– Что? – донесся из палатки сонный голос Сьюзен.

– Просыпайся, вылезай и посмотри на свой костер. Он горел всю ночь.

– Правда? Это хорошо, – откликнулась Сьюзен. – Я боялась, что вылила на землю слишком много воды.

– Вылезай и увидишь сама.

– Сейчас, подожди минуточку, – ответила боцман. – А пока почему бы тебе не наполнить чайник? Я вылила всю воду вчера вечером, чтобы земля на костре стала влажной.

Джон подхватил чайник и отправился в бухту. Он осторожно опустил под воду носик чайника, и вода начала потихоньку вливаться сквозь маленькое отверстие. Можно было бы, конечно, снять крышку и погрузить чайник целиком, но тогда вода хлынула бы в чайник мощным водоворотом и натащила бы с собой кучу всякого мусора, плавающего на поверхности. А опуская под воду один лишь носик, Джон набирал воду не с поверхности, а с небольшой глубины, поэтому в чайник не попадало ничего лишнего. Когда капитан вернулся в лагерь с полным чайником, Сьюзен уже хлопотала около костра, отбрасывая в сторону то, что осталось от земляного кургана, и подкладывая новые дрова в красные угли, тлевшие под слоем земли.

Титти выглядывала из палатки, завороженная этим зрелищем.

– А пусть костер у нас горит не переставая, – предложила она. – Мы будем поддерживать его всю жизнь, а потом это будут делать наши дети, а после них – внуки. Это будет как будто бы священный огонь в языческом храме, который вообще никогда не угасает.

– Наверное, в храмах горят масляные лампады, – возразила Сьюзен. – Вот как в некоторых церквях. Это тоже вроде как священный огонь.

– Ну и все равно он никогда не гаснет, – настаивала Титти, пытаясь продрать глаза.

Костер разгорелся как следует, и Сьюзен подвесила над огнем чайник.

– Я, пожалуй, пока что оставлю его и пойду искупаюсь, – решила она.

– Вставай, Роджер, – приказал капитан Джон, залезая в свою палатку и стаскивая с юнги одеяло. – Посмотрим, как ты плаваешь, стоя обеими ногами на дне.

– Одной ногой, – возразил Роджер, – и то не всегда.

Две минуты спустя все Ласточки уже плескались в бухте.

– Попробуй поплавать на спине, – сказал Джон.

– Не могу, – помотал головой Роджер.

– Это же легко. Становишься в воде вот так, наклоняешься назад, а потом ложишься на спину, так, что уши оказываются под водой.

Роджер наклонился назад.

– Уши под водой, – напомнил Джон.

– Они уже под водой, – отозвался Роджер.

Сразу за этими словами последовал мощный всплеск, и Роджер исчез. Через миг он вновь выскочил на поверхность, отплевываясь.

– Я не смог удержать ноги на дне, – пожаловался он. – Они сами дернулись вверх.

– Я знал, что так будет, – кивнул Джон. – Если бы ты не запаниковал, ты бы поплыл.