Артур Рэнсом - Ласточки и амазонки

Эта ферма, как и Холли-Хоув, находилась неподалеку от озера, на вершине пологого холма. Поросший травой склон холма использовался как выгон для скота, а наверху, вокруг фермы, густо рос чернослив. Ребята не знали, как представиться хозяевам фермы – не слишком ли долго будет объяснять, откуда в этих водах взялось судно «Ласточка» и его бравый экипаж? Однако миссис Диксон избавила их от этих хлопот, сразу же заявив:

– А, это вы будете приезжать за молоком? Я вижу, вы пришли со своим бидоном. Это хорошо, мы как раз сейчас доим коров.

Забрав бидон, она ушла куда-то на несколько минут, а когда вернулась, в бидоне уже булькало свежее парное молоко.

– Вот, держите, – сказала миссис Диксон. – И запомните, если вам понадобится что-то еще, то не стесняйтесь прийти сюда и попросить.

Юные путешественники еще не успели откланяться, когда из-за угла вышел мистер Диксон – высокий тощий мужчина в фермерской одежде.

– Сегодня отличная погода, – бросил он на ходу и скрылся в доме.

На этот раз экипаж «Ласточки» решил причалить не в тайной гавани, а в бухте возле лагеря.

– Ветер северо-западный, – пояснил капитан Джон, – и бухта хорошо защищена от него.

Предстояло еще развести костер и приготовить завтрак. Этим занялась боцман Сьюзен, однако остальные были так голодны, что слонялись поблизости от очага, нетерпеливо наблюдая за приготовлением трапезы. После завтрака путешественники еще раз обошли остров, но никаких новых открытий сделать, им не удалось. Потом боцман Сьюзен и матрос Титти взялись за обустройство и уборку лагеря, а капитан и юнга поплыли в Холли-Хоув, чтобы отвезти почту. Вся почта состояла из одного- единственного короткого письма. Да и то Титти решила написать это письмо лишь тогда, когда Джон и Роджер уже подняли парус, соби-раясь отплывать. У нее не хватило бы времени даже на написание такого короткого послания, однако после завтрака ветер усилился, и капитан Джон приказал зарифить парус. Пока он обучал юнгу этому нелегкому искусству, Титти наскоро настрочила письмо. Оно гласило:

«Дорогая мамочка!

Мы шлем тебе нашу любовь с необитаемого острова и надеемся, что

у тебя все в порядке. У нас все хорошо.

Целую. Твоя любящая дочь,

матрос Титти ».

– Но ведь мама была здесь только вчера вечером! – удивился капитан Джон. – Какой смысл посылать ей письмо сегодня утром?

– Ну ладно, я все равно его уже написала, – отмахнулась Титти.

Так что «Ласточка» плыла к Холли-Хоув с почтой на борту.

Ветер действительно окреп, и лодка буквально летела вперед, кренясь так, что время от времени волны едва не перехлестывали через планшир. Острый нос срезал верхушки с невысоких водяных гребней, и шквал прохладных брызг обдавал лица капитана и юнги. Когда «Ласточка» обогнула остров, пришлось идти против ветра, чтобы добраться до Холли-Хоув. Маленькое судно лавировало, рыская по озеру туда-сюда. При каждом повороте корпус лодки дрожал и валился то на один борт, то на другой, но потом коричневый парус, наполнялся ветром, и «Ласточка» вновь выпрямлялась и набирала скорость. Волны звонко бились о планшир.

Один из зигзагов лавировки привел судно прямо в залив баржи. Прежде чем выполнить поворот, Джон провел «Ласточку» поблизости от самой баржи, так что ребята сумели как следует рассмотреть обиталище пирата. Мужчина, которого Титти назвала пиратом на покое, сидел на палубе. Тент и палубная надстройка защищали его от ветра. Проходя вдоль кормы баржи, Джон и Роджер рассмотрели, что пират пишет что-то, сидя в кресле и положив бумагу на колени. Зеленый попугай переминался на перилах ограждения, одним глазом посматривая сверху вниз на «Ласточку». Ветер ерошил перья на его спине. Пират на несколько секунд оторвался от своих бумаг, взглянул на мальчишек и снова погрузился в работу.

– Что он делает? – спросил Роджер.

– Попугай? – переспросил Джон.

– Нет, пират, – отозвался Роджер.

– Наверное, рисует карту, на которой показано, где зарыто сокровище, – предположил Джон. – Внимание, приготовиться к повороту!

«Ласточка» изменила курс и направилась прочь из залива. Она прошла с северной стороны от гигантского буя, к которому была пришвартована баржа, и коричневый парус скрыл «пиратское судно» от глаз Джона и Роджера до тех пор, пока буй не остался позади. Однако в течение нескольких секунд они имели возможность поближе рассмотреть нос баржи и заметили на нем некий предмет. Этот предмет придавал невыразимо пиратский вид старой калоше, выкрашенной в темно-синий цвет и превращенной в плавучий дом.