Ричмал Кромптон - Этот Вильям!

— Конечно, — ответила мисс Берфорд.

— Я бы на вашем месте не стал, — искренне сказал Вильям. — Я бы не пошел. Она ужасно злая, эта миссис М… я хотел сказать — Анна, как вы ее называете.

— Но я должна… другие, я знаю, это делают.

— Лучше не надо, — противился Вильям. — Она к тому же глухая.

— Но я могу кричать.

— Это бесполезно. Она все равно не услышит. И она сумасшедшая… Она даже забыла, как ее зовут… она… она считает себя кем-то другим, так что нет смысла входить. Зачем, если она глухая и сумасшедшая? Это даже опасно. А на дом лучше снаружи глядеть. Внутри он хуже.

— Но я знаю людей, которые в нем побывали, — настаивала мисс Берфорд. — Я их лично знаю. Значит, это возможно и не так уж опасно.

Она решительно подошла к двери и постучала. Вильям стоял на некотором расстоянии, готовый в любой момент пуститься наутек. Дверь чуть-чуть приоткрылась, и показалось морщинистое лицо миссис Мэлуни. При виде Вильяма оно исказилось гневом.

— Ах ты паршивец… ах ты…

Вильям, в ком доблесть сочеталась с благоразумием, готов был уже обратиться в бегство, надеясь, что ситуация каким-то образом разрешится без его участия, но тут он увидел, что мисс Берфорд что-то опустила в руку миссис Мэлуни, после чего гнев старухи поутих и сменился угрюмой подозрительностью.

— Можно ли, миссис Хэтэуэй, — сказала американка с обезоруживающей ласковостью, — заглянуть в ваш исторический дом?

— От истерической и слышу, — огрызнулась хозяйка, — и зовут меня, между прочим, миссис Мэлуни.

Мисс Берфорд повернулась к Вильяму с печальной улыбкой и прошептала:

— Бедная женщина!

Она вошла в кухню. Миссис Мэлуни стояла, зажав десятишиллинговую бумажку обеими руками и недоверчиво глядя на гостью. Вильям на всякий случай держался поближе к двери. Мисс Берфорд с восторгом осматривала старый дом, древний кухонный шкаф, каменный пол.

— Как мило! — выдохнула она. — И все подлинное!

Подозрительность миссис Мэлуни возрастала.

Потом что-то озадачило мисс Берфорд.

— Я видела фотографии. Конечно, память у меня никудышная, но, кажется, на них было больше вещей. Правда, я смутно себе все представляю, но определенно вещей было больше.

В качестве режиссера всей этой постановки Вильям решился на смелый ход.

— Да, — произнес он, — вещей было гораздо больше, но их убрали отсюда, когда она… когда она стала такой.

— А? — резко сказала миссис Мэлуни. — Что он болтает?

— Ничего-ничего, — миролюбиво проворковала мисс Берфорд.

Но угрожающее выражение лица старухи возымело свой эффект. Мисс Берфорд тоже постепенно начала отступать к двери. Миссис Мэлуни побагровела от ярости, из груди у нее вырвались какие-то клокочущие звуки, и мисс Берфорд, без каких-либо церемоний прощания, поспешила покинуть дом вслед за исчезнувшим Вильямом.

— Это ужасно! — уже на безопасном расстоянии произнесла американка. — Бедная женщина! Абсолютно ненормальная! Но, — с удовлетворением продолжила она, — я все увидела. Теперь я могу сказать, что побывала в этом доме. — Она вынула из кармана записную книжечку, открыла ее и пометила галочкой слова «Стратфорд» и «дом Энн Хэтэуэй». — Вот так! Теперь можно возвращаться в Америку.

— Я не захватила мой путеводитель, — сказала мисс Берфорд, — но, полагаю, мне надо еще что-то увидеть в Стратфорде. — Она заметила, что за лугом блеснула речонка, которая неторопливо текла через деревню, где жил Вильям. — Эйвон! — зачарованно выдохнула мисс Берфорд. — Какая прелесть! А теперь скажи мне, мальчик, есть здесь что-нибудь еще, связанное с Шекспиром? Может быть, какие-то еще люди — ну, знаешь, вроде потомков, — задумчиво произнесла она.

Приключение, кажется, близилось к концу, а Вильяму хотелось его продлить. Задумчивый взгляд прекрасных сапфировых глаз подействовал на него странным образом. И неожиданно для самого себя он скромно произнес:

— Я его потомок.

Он и сам был ошеломлен тем, что услышал. Но тем не менее продолжал смотреть на нее с самым невинным видом.

— Неужели! — воскликнула мисс Берфорд в восторге. — Вот повезло! Ты его потомок? Но, наверное, не по прямой линии.

Но если уж Вильям вознамерился быть потомком, так настоящим.

— По самой прямой, — сказал он.

— Тогда ты родня этой старухе? — спросила она возбужденно.

Тут Вильям совсем оторопел и ответил лишь неопределенной улыбкой.

— Подумать только! — сказала мисс Берфорд. — Подумать только! У тебя дома, наверное, есть архивные документы, письма и всякие другие реликвии?