Ричмал Кромптон - Этот Вильям!

— Позвольте взглянуть, — сказал он.

— Не позволю, — с горячностью ответила Этель. — Тут не на что смотреть. Не знаю, как она попала в мою сумку.

Подполковник смотрел на нее с ужасом.

— Дайте мне это, — опять сказал он.

— Не дам, — сердито сказала Этель, заталкивая бумажку обратно в сумочку.

Отбросив всякую галантность, он выхватил у нее сумку, открыл и достал бумажку.

— Если вам непременно надо знать, — сказала Этель с чувством оскорбленного достоинства, — так это — схема воробьиного желудка. Я… — она не захотела обнаружить перед подполковником Гловером, что Вильям дурачит ее, — меня интересуют птичьи желудки…

Выражение ужаса не сходило с лица подполковника Гловера.

— Так это ваше? — спросил он.

— Конечно, — сказала Этель, — и не могу понять, почему вы так странно себя ведете.

— Кто это начертил?

— Вообще-то, — сказала Этель, — мой младший брат. Он… тоже интересуется птичьими желудками.

— Думаете, я поверю, что ребенок способен такое начертить?

— Можете не верить, — сказала Этель. — Со мной никто никогда не обращался так грубо, и я никогда никуда с вами больше не пойду.

— Похоже, что так, — мрачно сказал подполковник.

И, совсем уж распрощавшись с галантностью, он взял ее под локоть и решительно повел к двери. В мгновение ока она очутилась в машине, мчащейся на бешеной скорости.

— Просто смешно, — взвинченным голосом говорила она, — что такой джентльмен, как вы, устраивает скандал по ничтожному поводу, из-за рисунка воробьиного желудка. Мне и самой не понравился рисунок, я сказала Вильяму, что это отвратительно. Я не знала, что он сунул мне его в сумку. Но вести себя так из-за…

Они подъехали к дому. В зловещем молчании подполковник открыл входную дверь, Этель следовала за ним. Вильям был в холле и натягивал пальто. Подполковник, все еще бледный и решительный, предъявил ему чертеж.

— Я обнаружил это у твоей сестры, она говорит, что это начертил ты.

— А, этот воробьиный желудок, — сказал Вильям беспечно. — Дело было так…

Но в этот момент в открытой двери появился мистер Реддинг, тоже бледный и решительный. Вильям оторвал у тетрадки обложку, но упустил из виду, что его именем и адресом украшена каждая страница. Мистер Реддинг пришел, чтобы позвать Вильяма в коттедж и там по-хорошему или с помощью угроз выяснить, где его схема.

— Вот кто начертил, — сказал Вильям, указывая на мистера Реддинга. — Он пишет книгу о птичьих болезнях. Он здорово в них разбирается.

Мистер Реддинг, как только увидел подполковника в форме военно-воздушных сил, такого высокого и такого разъяренного, сразу же отпрянул назад. А подполковник, как только увидел мистера Реддинга, шагнул вперед. Потом произошло нечто совсем уж неожиданное. Этель застыла в изумлении, увидев, как подполковник Гловер помчался за мистером Реддингом, налетел на него и повалил на землю. А Вильям? Сколько он себя помнил, ему очень хотелось набрать при случае 999. Он пошел в комнату и набрал этот номер. «Пожалуйста, пришлите поскорее полицию, — сказал он важно. — Подполковник Гловер сошел с ума. Он кидается на людей».

— Ну так вот, — рассказывал Вильям восхищенно внимающим ему друзьям, — я увидел, что этот человек что-то чертит, и мне стало ясно, что это самолет. Тогда я решил посмотреть, куда он все это положит, а потом я подождал, когда он выйдет из дома, и достал чертеж. Я никому из вас об этом не говорил, потому что знал, что он может меня убить, и знал, что если он узнает, что вы знаете, то убьет и вас тоже. Я не мог отнести это сразу подполковнику Гловеру, потому что я знал, что этот человек следит за мной, поэтому я положил чертеж в сумку Этель, когда она пошла в кафе с подполковником, чтобы он это увидел и узнал про шпиона…

Он замолк на минуту, как бы прислушиваясь к самому себе. Звучало неплохо. Это звучало даже лучше, чем он рассчитывал. Теперь ему самому стало казаться, что все так и было.

И со все возрастающей верой в собственный героизм, энергично жестикулируя, он продолжил свой рассказ…

Праздник, устроенный Вильямом и его друзьями в мастерской коттеджа Хилсайд удался на славу. Действительно, веселились так, что было слышно даже в соседней деревне, и гости расходились по домам, можно сказать, в лохмотьях, в которые превратилась их одежда после игр, организованных «разбойниками».