Но собака побежала от него, волоча за собой ветку.
— Брось сейчас же! Ты её испачкаешь!
— А ты не кричи, пожалуйста! — сказал сторож.
— Это собака виновата! — сказал Пит, чуть не плача. — Всё из-за неё. Противная собака! Я её ненавижу!
Собака сидела на мостовой, смотрела на Пита и, высунув язык, тяжело дышала. Ветка лежала рядом.
— А вот я её сейчас отниму! — сказал Пит и, сдвинув брови, кинулся к собаке.
Но она залаяла: „Гав! Гав! Гав!“, схватила ветку, отбежала и опять уселась.
— Противная, противная собака! — сказал Пит, вернувшись обратно.
Он сел на тумбу, засунул большой палец в рот и почувствовал себя очень несчастным.
— Нехорошо сосать палец, — сказал сторож:
— А хорошо стоять и смотреть, когда собака вырывает у человека ветку? — сказал Пит. — Помогли бы лучше отнять её!
— Видишь ли, какое дело, — начал сторож, — если я погонюсь за собакой, она опять побежит. Она думает, что это игра…
— Ну и глупо, если она так думает, — сказал Пит. — Это очень глупая собака, если у неё такие глупые мысли.
— Не перебивай, — сказал сторож, — а то я забуду, что хотел сказать. Ну вот, я уже забыл!.. Видишь, что ты наделал!
— Вы сказали: „Она думает, что это игра…“
— Ах, да. Если мы за ней погонимся, она опять побежит. А ты вот лучше возьми другую ветку или даже палку, — добавил он поспешно, — и забрось её подальше. Тогда собака подумает, что это ещё интереснее, и кинется за палкой, а ветку оставит.
— Ну да! — удивился Пит. — Честное слово?
— Как же я дам тебе честное слово? Это собака должна дать честное слово.
— Глупости! — сказал Пит надувшись. — Собака не может дать честное слово.
— Ну, во всяком случае, — и сторож опять начал сердиться, — я думаю, что будет так, как я говорю. Попробуй — увидишь!
Пит нашёл на тротуаре палочку и забросил её как можно дальше.
— Вот тебе палка! — крикнул он собаке.
Собака оставила ветку и побежала за палкой, а Пит во всю прыть помчался за своей веткой.
— Ну, вот видишь! — сказал сторож. — Что я тебе говорил!
— Как я здорово придумал! — обрадовался Пит. — А вы видели, как я быстро бегаю?
Но сторож повернулся и ушёл в сад, потому что большая ветка Пита чуть не столкнула его с тротуара.
Пит бежал по улице со своей замечательной веткой. А справа от него бежала собака с палкой в зубах. Ей очень нравилась эта игра.
Они неслись вдвоём, как два самых быстрых в мире самолёта, со свистом рассекая воздух.
— Уиииии! — кричал Пит.
И как только они добежали до угла, выглянуло солнце, и слева от Пита неожиданно появилась его тень, держа в руках такую же ветку. Теперь их стало трое.
Это был тоже очень хороший день!
В этот день дождь лил как из ведра. Лил не переставая. Пит надел плащ с капюшоном и высокие резиновые сапожки и вышел на улицу посмотреть, что там творится.
Дождь лил со свистом. Он отскакивал от мостовой. Обрушивался с навеса над крыльцом. Там, где были выбоины и ухабы, разливались огромные лужи.
На улице не было никого, кроме Пита. Всякий, кто только мог, сидел дома, где было тепло и сухо. Даже тень Пита и та не вышла на улицу. Она никогда не выходила в дождь.
Но Пита нисколько не огорчало, что он был один. На противоположной стороне улицы в огромной луже плавали корабли. Пит был совершенно уверен, что это и в самом деле корабли.
Лужа стояла под воротами, и по ней деловито сновали взад и вперёд десятки, сотни корабликов. Пит даже глаза вытаращил. Никогда ещё не видел он ничего подобного. Он на всякий случай посмотрел налево, направо и затем перешёл на другую сторону улицы, шлёпая по воде и разбрызгивая её резиновыми сапогами.
Подойдя к самой луже, он увидел, что никаких корабликов там нет, а плавают по воде большущие пузыри. Дождь стекал с перекладины ворот, и каждая капля, падая в лужу, становилась пузырём, который весело пускался в путь. Это было просто удивительно!
Пит притаился у ворот и стал наблюдать. Он попытался было сосчитать пузыри, но они ни за что не хотели стоять на месте, а к тому же на воде то и дело возникали всё новые и новые пузыри. В конце концов Пит перестал их считать. Пузыри плыли вереницей один за другим, как утки, переплывающие пруд, а иной раз собирались в кружок.
Читать дальше