Клара Фехер - Я совсем не получаю писем

— Почтовую бумагу, конверт и марку.

— Какую марку?

— За шестьдесят филлеров.

— Но марки, сынок, продаются только на почте.

— Мне одному не разрешают идти так далеко, — говорит Жоли. — Да и Миклошку со мной отпустили только до кондитерской.

Тогда сидящая за кассой тетя вмешивается в разговор:

— Бери, сынок, конверт и почтовую бумагу, а марку я тебе дам…

— Ты зачем купил конверт? — поинтересовался Миклошка, когда они вышли на улицу.

Вместо ответа Жоли быстро спрашивает:

— Ты какое пирожное любишь больше — шоколадное или ореховое?

— Я? И шоколадное, и ореховое — Миклошка тут же забыл о почтовой бумаге и конверте…

После угощения ребята вернулись в сад тети Сабо. Жоли сел за стол и вынул из кармана бумагу и ручку.

— А что мы теперь будем делать? — спросил Миклошка.

— Я буду писать письмо, а ты поиграй в песочек.

— И я письмо, — заявил Миклошка, не двигаясь с места.

— Но ты же получил два пирожных, — сердито прошептал ему Жоли, — и обещал слушаться меня.

— Я слушаюсь. Только мне хочется писать письмо.

— Но ведь ты даже букв не знаешь.

— Нет, знаю.

— Это письмо — мое письмо. Я его один хочу написать. А ты еще маленький.

— Я не маленький. Я тоже хочу писать письмо. Дай мне твою ручку.

— Вот и свяжись с малышами, — сердито вздыхает Жоли, но тут ему в голову приходит спасительная мысль.

Он разрывает лист пополам и достает из кармана красный карандаш.

— Хорошо. Мы оба будем писать письма. Вот тебе бумага. Можешь ее хоть всю исписать.

— Можно рисовать на ней? — спросил Миклошка.

— Можно.

— Я хочу лягушку!

— Рисуй лягушку!

— А парусную лодку?

— Можно. Только не приставай ко мне каждую минуту, а работай.

Миклошка послюнявил карандаш и начал рисовать. Красную лягушку, красную парусную лодку, красный дом и красного малыша. А Жоли тем временем сочинял письмо самому себе.

«Дорогой брат!

Очень рад, что могу написать тебе письмо. Ведь ты мой настоящий друг, и я тебя очень люблю. А еще я знаю, что ты хороший ученик».

Тут Жоли перечитал написанное и почувствовал, что все получилось очень складно; теперь пора написать о лете и об отдыхе.

«Мы с мамой, Кати и Юткой отдыхаем на Балатоне, в Балатонкедвеше. Здесь есть маленький домик, который построил еще папин папа. Он долго копил деньги, и поэтому наша дача называется

У нас две комнаты, кухня и веранда. В саду растут яблони, смородина, розы, помидоры. Есть там и колодец».

Жоли хотел было написать, что собирался вложить в письмо несколько засушенных листиков, но об этом лучше не вспоминать. Вместо этого он продолжал:

«В саду живет моя собака Дружок, а у соседей — ослик Якаб. Я построил тоннель; он начинается в саду, у смородиновых кустов, и выходит прямо к Балатону, туда, где лежит большой камень. Но это моя тайна. Через тоннель ходим только я, Дружок и Якаб. В будущем году у меня будет парусная лодка, для нее я построю сарайчик, а Якабу сделаю хлев. Я могу проплыть, не становясь на ноги, пока считают до десяти. Я попрошу, чтобы к рождеству мне подарили акваланг и маску. У меня есть коробочка, куда я собираю улиток и ракушки. Она уже почти полная. Но живых улиток нет, только ракушки. Я очень хотел бы иметь настоящего друга, потому что Миклошка маленький, а Ютка и Кати не хотят со мной играть. Это письмо я пишу только потому, что хочу получить письмо! Откроешь почтовый ящик, а там конверт для тебя!

— Смотри, я нарисовал машину! — Миклошка протянул Жоли свой рисунок.

— Очень красиво, — дружелюбно сказал Жоли. — Нарисуй еще одну.

В эту минуту в калитку постучали. На улице стояла мама.

— Добрый вечер, — поздоровалась она.

— Добрый вечер. Проходите, пожалуйста, — ответила тетя Сабо.

— Благодарю вас. Я пришла за Жоли. Он тут у вас не шалил?

— Жолик?! — удивилась тетя Сабо. — Он так хорошо себя вел, так хорошо, что даже слов не нахожу. Присматривал за Миклошкой. Они гуляли, рисовали. Замечательный мальчик ваш Жоли!

— Идем, «замечательный мальчик», — смеясь, проговорила мама и взяла его за руку.

Жоли не отдернул руки, а чинно и послушно последовал за мамой. Левую руку он держал в кармане, чтобы как-нибудь не выронить черновик письма, конверт, почтовую бумагу и ручку.

На следующий день Жоли не надо было будить на рассвете. Только заиграл первый солнечный луч на занавесках и раздалось «кукареку», приветствующее наступление нового дня, Жоли соскочил с кровати. Взглянул, спят ли мама и сестры, и тихонько выскользнул в сад. Оделся на веранде, ну а умываться, откровенно говоря, не стал… только слегка ополоснул лицо и руки в тазике.