Даир Славкович - Красобор

— Что это там, тетя Настя? — спросил Федос.

— Кажется, Адам Комаровский. Он недавно только из тюрьмы вышел, а снова за свое. Выпьет лишку — и к людям пристает.

Когда вышли на крыльцо, Федос увидел, как несколько человек усаживают в кузов автомашины какого-то мужчину.

— Сколько ему начислим, Антон Филиппович? — услышал Федос голос Миколы.

— Воевал? Сопротивлялся? — спросил оказавшийся рядом с Федосом колхозный бухгалтер, тот самый, с которым он познакомился на рыбалке.

— Еще как! Девушек оскорбил, драться пробовал.

— Тогда пятнадцать, елки-палки!

— Есть пятнадцать! — ответил Микола.

Машина, сверкнув фарами, тронулась.

На крыльцо поднялся Микола.

— А я думал, ты уехал! — сказал Федос. — Что ты там делал?

— Видишь ли, братец, у нас в колхозах вытрезвителей нет, как в городе. И КПЗ тоже не водится.

— Чего? — не понял Федос.

— Камера предварительного заключения. С пьяницами мы по-своему расправляемся. Если он тихий, не буянит — покатаем на машине и домой доставим, а проспится — поговорим. Ну, а если уж ругается или рукам волю дает, тогда за несколько километров отвезем и выпустим в поле. Там пускай себе буянит. Пока до дому доберется, вся дурь из головы выветрится. А стоимость перевозки в любом случае с него высчитают. Как за полную машину груза.

— Пятнадцать — что такое?

— Этот тип буянил, даже дружинника ударил. Поэтому его отвезут за пятнадцать километров.

— А почему у Антона Филипповича спрашивали, на сколько отвезти?

— Бухгалтер сегодня дежурный член штаба народной дружины. Ну, ладно. Я пойду в клуб. Мне ведь играть еще надо.

На следующее утро Федос завтракал, когда под окном прогудела машина. Хлопнула дверца кабины. В хату вбежала Марыля.

— Мама, давайте посылку дяде Язэпу. Еду на нефтебазу. — Она увидела Федоса. — Встал, работничек? Со мною прокатиться не желаешь?

— Спрашиваешь!

— Тогда — бегом.

Федос оставил на столе едва начатый завтрак и выскочил из-за стола.

— Да вы хоть с собой что-нибудь прихватите! — забеспокоилась тетя Настя.

— К обеду не ждите.

— Вот, вот, я и говорю!.. Сейчас, одну минуточку, все соберу. Там еще неизвестно — удастся ли пообедать в столовой или нет.

В кабине было просторно и чисто. По краям стекол — голубая тесьма с кистями. Над передним стеклом укреплено зеркальце, рядом маленький букетик полевых ромашек.

— Хорошо здесь у тебя, Марыля! — Федос заглянул сестре в лицо. — Я бы всю жизнь так ездил.

— Вот болтун! Еще на прошлой неделе с трактора слезать не хотел, говорил трактористом буду.

Федос промолчал: сестра была права.

Бензовоз ехал быстро. Время от времени на мощеной дороге попадались ямки, и тогда Федоса слегка подбрасывало.

Марыля сделала движение рукой, и зазвучал голос диктора.

— Даже радио есть?

Марыля покрутила колесико:

— Сама вставила. Меня транзистором премировали. За то, что пятилетку свою за три года выполнила. Вот я и подумала: зачем ему дома пылиться — ведь там и приемник, и проигрыватель. И поставила в машину.

Заиграла музыка.

— Целый день в машине провожу. А с приемником не заскучаешь.

— А я знаю, как твоя машина называется: «ЗИЛ».

— Точно. «ЗИЛ»-бензовоз.

— Бензин в цистерне возят? В той, что сзади?

— В ней.

Водители многих встречных машин приветливо кивали Марыле, приветствовали ее поднятием руки или короткими гудками. Она улыбалась, отвечала тем же.

— Кто они?

— Знакомые мои. Много их у меня.

На повороте, где милицейская будка и желтый мотоцикл, «ЗИЛ» притормозил. Федос подумал, что Марыля хочет выйти из кабины, а она переключила скорость и выехала на асфальт.

— Ты что, растерялась, да?

— Нет, — улыбнулась Марыля. — Там знак был на столбе — треугольник углом вниз и надпись «Стоп!». Сигнал водителю: выезжая на шоссе, притормози и только после этого двигайся дальше.

Проехали какой-то поселок. Свернули на боковую улочку в самом его конце. Остановились возле высокого зеленого забора. Марыля подошла к воротам, отворила калитку и сказала Федосу:

— Подожди минутку. Я посылку передам.

Она взяла фанерный ящичек, стоявший на полу кабины, и скрылась во дворе.

Федос перебрался на шоферское место. Мотор не работал, но ключ зажигания торчал в своем гнезде, и Федос ощутил себя на мгновение настоящим водителем.

На тротуаре сам с собою играл в классы мальчик поменьше Федоса.

— Эй ты! — крикнул ему Федос. — На проезжую часть улицы не выходи!