Евгений Рысс - Приключения во дворе

Миша свернул за угол, сворачивая, снова глянул на участкового: тот по-прежнему стоял к нему спиной. Миша пошёл дальше и помертвел: три милиционера огромного роста шли прямо ему навстречу.

«Пропал», — подумал Миша и, поняв, что сопротивление бесполезно, что он в окружении и ему не вырваться, обессиленный, прислонился к стене.

Милиционеры прошли мимо, не удостоив его даже взглядом. То ли они действительно были заняты своим разговором, то ли хитрили.

Еле живой добрался Миша до лагеря.

Кажется, все прохожие посматривали на него искоса, и даже немецкая овчарка, которую вёл пожилой человек профессорского вида, вряд ли связанный с милицией, и та вдруг натянула поводок и подозрительно обнюхала Мишу.

В лагере растерянный, испуганный вид Миши Лотышева никого особенно не удивил. Ещё бы! Сегодня о нём будут говорить по радио. Тут каждый бы разволновался. С одной стороны, конечно, лестно, а с другой стороны, страшновато.

Над Мишей подшучивали. Петя Левкоев сообщил ему по секрету, что Анюта закончит своё выступление так: «Добром мне воспитать брата не удалось. Поэтому с завтрашнего дня я, с согласия пионерской организации, решила его пороть каждый день утром и вечером».

Все засмеялись вокруг, и сам Миша улыбнулся кривой, невесёлой улыбкой. Если бы знал остряк Петя Левкоев, как тоскливо было Мише слушать его безобидную шутку!

И страшно было Мише думать о том, как пойдёт он в комиссионный магазин, и хотелось, чтобы эта страшная минута наступила скорее. А время тянулось и тянулось. Его позвали играть в волейбол — он отказался. Шура Лунников предложил ему партию в шашки — он отказался тоже. Он слонялся как тень по лагерю и старался делать вид, что ничем не озабочен, ни о чём серьёзно не думает, а ходит просто так, от нечего делать.

И вот наконец он увидел Анюту. Она вошла в ворота лагеря, и сразу же Катя Кукушкина подозвала её. Миша подошёл к сестре и взял её за руку. Он правильно рассчитал, что Катя Кукушкина не даст Анюте с ним болтать. Ему нужно было только, чтобы Анюта заметила: брат здесь. Анюта его заметила, кивнула ему головой и сразу повернулась к Кате. У Анюты тоже был несчастный, растерянный, испуганный вид, но и это все объяснили просто: естественно, девочка волнуется перед выступлением.

Теперь молено было бежать. Миша не торопясь прошёл до ворот, поглядывая по сторонам, не торопясь вышел за ворота, оглянулся будто случайно, убедился, что никто на него не смотрит, и торопливо зашагал к комиссионному магазину.

Он всё ждал, что опять ему начнут попадаться милиционеры, но милиционеров не было ни одного. У Миши далее мелькнула совершенно нелепая мысль, что милиционеры в целях маскировки переоделись в штатское. Миша подозрительно посмотрел на какого-то молодого человека, нёсшего пачку книг, но тут же понял, что ему чудится совершенная чепуха. Тогда он почти вслух сказал про себя «трус» и немного успокоился.

И вот наконец он вошёл в дверь комиссионного магазина.

Это был большой нарядный магазин. На степах висели картины, с потолка свисали старинные люстры, стояли бронзовые и мраморные статуэтки, хрустальные вазы и бокалы. Миша всё искал портсигары, но портсигаров не было видно. Потом он увидел витрину, под стеклом которой лежали разные металлические пещи. Тут были кольца, маленькие шкатулочки, маленькие стаканчики из металла. А в углу витрины лежал портсигар. Портсигар был совсем не похож на папин, но всё равно, важно было то, что, очевидно, портсигары здесь покупают и продают. Он попытался спросить у продавщицы, не купит ли она портсигар, но продавщица даже не услышала, потому что её всё время спрашивали взрослые люди, толпившиеся у витрины, и она еле успевала им отвечать. Тогда Миша огляделся и увидел старичка, стоявшего у стены, увешанной картинами. Осматривали картины многие, но покупать почему-то никто не покупал, поэтому старичок стоял спокойно и даже позёвывал.

— Скажите, пожалуйста, — спросил Миша, — где тут покупают портсигары?

— Портсигары? — удивился старичок. — А зачем тебе?

— Папа просил меня продать портсигар, — сказал Миша.

Про то, что папа просил, выскочило совершенно неожиданно, даже как будто против Мишиной воли. Он просто подумал, что это придаст солидность разговору и заставит старичка поверить Мише.

— А ну-ка покажи, что у тебя за портсигар, — сказал старичок, глядя на Мишу с усмешкой.

Миша вытащил портсигар из кармана и протянул его старичку. Старичок взял портсигар, поднёс его к самым глазам — он, видно, был близорук, — внимательно осмотрел. Лицо его стало серьёзным.