Василий Герман - Аркай

— Такие дела, — сказал Онолов Андрей. — Такая обстановочка.

— Как это произошло? — бледнея, спросила Люда. — Как ты, Онолов Андрей, это допустил?

— Как это случилось, Иванова Людмила, я не знаю, потому что ничего не допускал. Неумеха один пожелал даму прокатить с ветерком. Метальник лично ему упряжку снарядил. Собачек плохо поставил, — Андрей помолчал, вздохнул. — Тот нарту не удержал, перевернулся на спуске и врезался в порядок. Собачек помял, Аркая искалечил. Так поступил. Нарту бросил, даму в санчасть повёл: она носик повредила.

— Лучше бы лобик, — мстительно пожелала Люда.

— Лобик целый, а носик распух вроде варежки. Очень привлекательно. Только не в этом дело. — Андрей помолчал и добавил тоскливо: — Аркая Метальник утилизировать приказал.

— Как это утилизировать? — не поняла Люда.

— Очень просто, — жёстко ответил Онолов Андрей. — Утилизировать — это, по Метальнику, значит пристрелить. Чтобы он дармоедом не был. Лечить его тут некому, нет поблизости специалистов.

— Не может этого быть! — не поверила Люда.

— Чего не может быть?

— Чтобы Аркая пристрелили.

— А это может быть? — спросил Андрей и разжал кулак. На ладони его, тускло поблёскивая, лежал патрон от карабина. — Ты просто ничего не знаешь. Метальник говорит: есть такой документ, чтобы больных собак и дармоедов не держать.

— И кто же его убивать станет? — всё ещё не веря Андрею, спросила Люда.

— Кто, кто! Недогадливая. Метальник мне велел. Патрон, видишь, выдал.

И Андрей потёр пальцами красноватую пулю, которой предстояло прервать жизнь рыжего Аркая.

— И ты, Онолов Андрей, сможешь его убить? — с неожиданным презрением спросила Люда. — Выбрось эту гадкую пулю!

— Пуля на учёте, её выбрасывать нельзя. И убить Аркая я не смогу, — отворачиваясь, сказал Андрей. — Да только видишь, как он мучается?

Эти самые слова сказал ему Метальник Савелий вчера вечером. Андрей на вахте был, когда всё приключилось, а когда на место прибежал, приятель Метальника уже был таков. Валялась перевёрнутая нарта, в перепутанной упряжи застряли взъерошенные собачки. Аркай сидел неуклюже, боком, с недоумением разглядывал свою изуродованную лапу, которая не давала ему встать. Метальник Савелий был на месте, пытался распутать, освободить собак. Это у него не получалось. Завидев приближающегося Андрея, он оставил беспомощную возню и мрачно уставился на Аркая:

— Хороший был пёс. Ничего не скажу, хороший. Жалко его.

До Андрея не сразу дошло, почему это Аркай «был». Потом он увидел лапу вожака, и ему самому стало больно. И такой гнев поднялся в нём на человека, который ухитрился так покалечить собаку, что и слов подходящих не нашлось. Попадись в эту минуту ему под руку Метальников приятель, уж он бы ему сказал…

— Жалко пса, — повторил Метальник. — Придётся его списать и, это… утилизировать.

— Как это утилизировать? — не понял каюр.

— Ну, как? — даже как-то грустно пояснил Метальник Савелий. — Прекратить его мучения. Пристрелить, чтобы не страдал понапрасну. А шкуру употребить, как вторсырьё. Рукавицы сшить или, например, унты. Всё-таки польза какая-никакая.

Так и сказал Метальник Савелий: пристрелить, чтобы прекратить мучения. И не было в голосе его ни жалости настоящей, ни раскаяния, хотя рыжему Аркаю предстояло расстаться с жизнью по его, Метальника Савелия, вине.

— Значит, по дури изуродовали собаку, и никто не ответит? — пытаясь унять дрожь в голосе, спросил Онолов Андрей. — Пристрелить — и делу конец. Кто же его будет стрелять?

— Ты, естественно, — твёрдо ответил Метальник Савелий. — Кто же ещё? Ты своей команде и учитель, и лекарь, ты в тяжёлую минуту и это… Помочь должен.

— Хорошая помощь — пулей! — гневно сказал Андрей. — Я вам не палач какой-нибудь.

— О чём ты говоришь, о чём? Палач — слово какое! Ты о том подумай, как ему жить теперь, твоему Аркаю. Перелом открытый, загниёт, пёс заболеет, других заразит. На людей может перекинуться, эпидемия начнётся. Так что жизнь его прекратить — не палачество вовсе, а, если хочешь знать, милосердие даже. И потом — ещё во время войны приказ был: бесполезной живности не держать!

Такую базу подвёл Метальник Савелий под своё решение. Таким он выставил себя милосердным.

Долго думал над его словами каюр Онолов Андрей, пока распутывал собак, нёс ослабевшего, беспомощного Аркая к сторожке. Выполнить приказание Метальника он не мог; он ещё верил, что решение не окончательное, что начальство одумается. На этого пса он столько души потратил, вожаком воспитал, и каким! Аркай выручал его не раз, сколько пользы людям принёс! И за это ему — пулю?! Чтобы не мучился. Что-то было тут не так.