— Но-но! Поехали!
И вправду… машина поехала. Вначале медленно, затем быстрее, быстрее и выехала на сухое место. Прицеп — за ней.
Шофер высунулся из кабины, помахал рукой:
— Молодец, девочка, выручила ты меня! До свиданья!
И шофер уехал, а Наташа пошла дальше.
Около самой околицы она увидела Булана. Это был колхозный конь. Он стоял и думал о своих лошадиных делах. Он всю ночь возил с лесной делянки дрова в деревню.
На шее у Булана висело ботало. Это вроде лошадиного телефона. Когда нужно найти Булана, конюх выходит за околицу, слушает. Где брякает ботало, там, значит, и пасется Булан.
— Никак папу не могу найти, — пожаловалась Наташа.
„Бум-бум“, звякнуло ботало на шее Булана. Он почему-то закрыл глаза и замотал головой. Это у него очень здорово получалось — мотать головой, чтоб ботало брякало.
— А я зато умею на одной ноге прыгать, — сказала ему Наташа и показала, как она умеет прыгать ни одной ноге.
Булан вздохнул, открыл глаза и грустно посмотрел на девочку.
Может быть, он ей и позавидовал, что она умеет хорошо прыгать на одной ноге, потому что он не умел так прыгать, а может быть, Булан вспомнил про дрова и подумал, что мало их привёз, что неплохо бы ещё раз за ними съездить на лесную делянку и привезти побольше, чтоб людям зимой тепло было… Этого никто не знает. Ведь колхозные лошади на редкость неразговорчивые.
Тут неожиданно из кустов выбежала собака. Звали её Постойка. Она завиляла хвостом, что на собачьем языке означало:
— Добрый день, вот и я!
Собака повиляла хвостом, убежала, вскоре вернулась, но не одна, а с дядей Гошей, колхозным конюхом.
У дяди Гоши была деревянная нога. Одна настоящая, другая деревянная. Вторую, настоящую, ему давно-давно, когда была война, отстрелили пулей фашисты.
— Ты каким образом, Наталья, попала сюда?
— Папу ищу. Деньги на обед несу.
Наташа вынула из кармана деньги и показала дяде Гоше.
— Кто же здесь ищет? — ещё больше удивился конюх. Он накинул уздечку на Булана, застегнул ее. Потом взял девочку за руку, и они пошли к деревне.
Впереди бежал Постойка, вилял хвостом и все время оборачивался: проверял — не отстали ли его друзья. Потом шел дядя Гоша с Наташей, самым последним шел Булан. И ботало у него все время звенело:
„Бум-бум!.. Бум-бум!.. Это мы идем! Это мы идем!“
В деревне конюх отдал Наташе поводок. И она сама повела Булана по улице. Одна. За поводок.
Все ребятишки в Бобровке смотрели на нее и очень ей завидовали: дядя Гоша не всегда бывает таким добрым.
Около столовой дядя Гоша остановился и сказал:
— Загляни-ка сюда. Думается, что твоему отцу самое время тут быть.
Когда Наташа открыла дверь и вошла в столовую, она сразу увидела папу. Он сидел за большим столом и обедал:
— Папа, папа! — обрадовалась Наташа. — Подожди, не ешь, я тебе денег на обед принесла. Вот они!
— Ой, молодец! Вовремя пришла! — засмеялся папа, подхватил дочку на руки и посадил рядом с собой на лавку. — Груша! — познал он повариху. — Налей-ка нам ещё борща! Да повкуснее! И положи пюре и целую котлету. И компота налей. Мы сегодня с дочкой очень проголодались.
Тетя Груша — повариха — сделала как просили. Поставила еду, потом погладила Наташу по голове и сказала:
— Далеко бегала-то отца искать?
— Везде искала.
Наташа хотела было рассказать и про Петьку-петуха, и про гусей, про картофельное поле, про коз, про машину, про Булана и дядю Гошу, но от борща так вкусно пахло, что она взяла ложку и стала есть. А с полным ртом, сам знаешь, много не расскажешь. Я пробовал, да обжегся. И тебе не советую.
Так что вместо Наташи про все ее приключения рассказал тебе я.
Понравилось?