Евгения Ярцева - Принцесса льда

Третья девочка, Полина, ничего не сказала и снова взялась за свою диагональную дорожку.

Сергей Васильевич вернулся с Машиными коньками:

– Готово. Обувайся, начинай разминку… Полина, стоп! Вы что с Ириной Владимировной учили? Руками во время дорожки машешь, как алебардами, ать-два! Ты не на плацу маршируешь! Где плавность?

Кроме Сергея Васильевича, на катке появилась его помощница – младший тренер, которую все называли просто Ларисой, без отчества.

Маша переоделась и вышла на лед.

Что такое?.. Коньки не ехали, точно были натерты противоскользящим веществом. Маша прилагала нечеловеческие усилия, чтобы просто катиться вперед. Как же он их заточил? Наоборот, затупил! Может быть, что-нибудь перепутал?

Она вернулась к бортику. Сергей Васильевич, энергично жестикулируя, что-то втолковывал Полине. Маша остановилась поодаль, не решаясь вмешиваться в разговор.

Наконец Полина отъехала. Он мельком взглянул на Машу.

– Разминайся, разминайся.

– Сергей Васильевич, извините… У меня коньки почему-то не едут. Как будто ползут.

– И правильно, – кивнул он. – Канавка между лезвиями была слишком глубокой. Вот ты и приноровилась на двух ребрах разъезжать. После моей переточки скользить с нормальной скоростью ты сможешь только на одном ребре, то есть с правильным наклоном. Все понятно? Работай!

На переточенных коньках Маша чувствовала себя неуклюже, как будто училась ходить.

– Дуги отрабатывай. Разогналась – лови скорость. Поймала – держись на ребре как можно дольше!

Маша ловила скорость и мигом ее теряла. Сергей Васильевич не смотрел в ее сторону, но каким-то чудом все замечал:

– Опять на два ребра плюхнулась!

Маша каталась поближе к бортику, жалась по углам катка. И невыносимо страдала оттого, что в этой блестящей компании выглядела как гадкий утенок, раньше времени затесавшийся в стаю лебедей. Заниматься рядом с ними, которые, конечно, с недоумением должны взирать на такую неумеху, было куда трудней, чем держаться на ребре. Ездить по дугам, учиться правильному наклону – смех, да и только! А «полубоги» тем временем прыгают тройные лутцы и флипы, отрабатывают головокружительные комбинации вращений, заклоны и дорожки шагов. Правда, Алена и Полина на нее особо не смотрели. Но глаза Вероники нет-нет да обращались в ее сторону, и Маша невольно съеживалась, чувствуя на себе тяжелый пристальный взгляд.

– Полина и Мария отдыхают. Вероника, Алена! Работаем над вращениями в трех позициях.

Обе исполняли одну и ту же комбинацию вращений со сменой ноги: волчок на одной, потом на другой ноге, переход в либелу, а из нее в заклон. Сергей Васильевич хлопал в ладоши и считал:

– И-раз, и-два, и-три, переход! Вероника перекрутила, лишний оборот сделала! Алена скорость потеряла при смене ноги! И-раз, и-два, и-три…

Машу поразило, что они делали комбинацию одинаково легко и влево, и вправо.

– Теперь Полина на лед, – скомандовал Волков. – А ты, – сказал он Маше, – смотри внимательно. Вливайся. Полина, на бильман заходи! Мария, если можешь, повторяй.

Маша постаралась влиться сразу же и сделала вращение синхронно с Полиной. Украдкой покосилась на Алену с Вероникой. Алена выглядела сумрачно, Вероника смотрела на Машу с какой-то брезгливостью. Ясней ясного было, что фейсконтроль в их глазах она не прошла. Что ее бильман не лезет ни в какие ворота и стандартам полубогов не соответствует. Она и прежде делала его неуверенно. Теперь же, на переточенных коньках, получился не бильман, а сплошное напряжение и неловкость.

Тут Волков задал Полине перекрестный бильман. Что это такое, Маша забыла, а может, и не знала вовсе. Мельком глянув на Полину, она попыталась изобразить то же самое: отвела ногу назад и рукой схватилась за лезвие.

Алена недоуменно заморгала, а Вероника закатила глаза к потолку и перекосила лицо. Мол, такую ерунду мы видим впервые в жизни!

– Кто тебя учил так ногу захватывать? Рука с ногой должны быть разноименные, – поправил Машу Сергей Васильевич. Строго, но само собой разумеющимся тоном, словно ничего рокового не произошло.

– Да она вообще не знала, что такое перекрестный бильман, – процедила сквозь зубы Вероника. Сказано это было негромко, себе под нос, но слух у Сергея Васильевича по остроте не уступал зрению. Он живо обернулся в ее сторону:

– У нас в группе есть правило: уважительно относиться к коллегам. Странно, что ты, Вероника, иногда об этом забываешь. Все свободны, до завтра. Да, Мария! Ты, кроме первенства Москвы той зимой, в каких-нибудь соревнованиях участвовала?