Анатолий Байбородин - Озёрное чудо

— Мели, Емеля, твоя неделя, — отмахнулась Баба-яга.

Пустив мимо ушей насмешку Бабы-яги, Емеля смущенно покосился на Снегурочку и чуть потише досказал Деду Морозу:

— Да вот беда-бединушка… штанов путних нету. Которы ношу, дак старе поповой собаки. В этих портках и деда, и прадеда хоронили… Живем с мамкой не до жиру, на мою пенсию…

— Да уж, — хрипло засмеялась Баба-яга, — ни сохи, не бороны, ни кобылы вороны. Лег — свернулся, встал — отряхнулся…

Дед Мороз так яро зыркнул на Бабу-ягу студеным оком, что та поперхнулась словом и закашлялась.

— Хошь мошна пуста, да душа чиста. Так от, Яга, — Дед Мороз взметнул суровый перст.

— Люблю того, кто не обидит никого, — поддакнула влюбленная Снегурочка.

А Емеля все переживал о штанах:

— В деревне-то, Степа, сойдет, а в Кремле-то, поди, неловко в эдаких штанах… заплатка на заплатке. Увидят послы, чо про нас заграница скажет?! Как бы отношения не спортить… Али уж президенту написать, чтобы с оказией штаны послал?! Говорят, советчикам казенны полагаются…

Дед Мороз поскреб в затылке:

— Може, и полагаются…в полоску, арестантские…. Ты бы, паря, у Кеши Чебунина и выведал… Но я, паря, третиводни по телеви-зеру видел, как наш Кощей сам у президента США штаны просил. Да… Но ты, Емеля, не переживай: ежели чо, дак мои возьми.

— Голова, паря, на раскоряку: и в Москву надо бежать — оне же без меня все народное добро растащат — и тут надо присматривать, чтоб нежить не одолела, — Емеля исподлобья, при-щуристо глянул на Бабу-ягу.

— Ой!.. — замахала руками Баба-яга. — Ну, вас к лешему. Лучше выпить, чем дураков слушать. Кеша Чебунин… кумунис драный… наплел околесицу, да все лесом, а наш дурак поверил… У тя, Емеля, башка, что чан, а ума — капустный качан.

— От лишня ума, девка, лишня сухота, — обиделся Емеля.

— Вот ты дурак или приставляшься?.. Другорядь вроде и не дурак, а потом снова балда осинова.

— Дураки в сказках, между прочим, поумней иных… — покосился на Бабу-ягу, — не буду пальцем казать, коли так видать.

— Чем болтать языком, что помелом, иди-ка ты, Емеля, со своей голяшкой, да сбацай ребишкам: «Маленькой дедушке холодно зимой, из лесу дедушку взяли мы домой…» Иди сбацай.

— И сбацаю… Степа, пойдем, шепну на ухо…

Дед Мороз вышел следом за Емелей, где и услышал еще одно диво дивное.

— Веришь, Степа, нет, опять же Кеша Чебунин недавно встретил и просом просит: «Сбегай, паря, на Байкал, погляди щучьи самоловы. Ежли чо добудешь, будет тебе уха-бабушка глуха, а на утро соленая юшка». Мол, мне недосуг: пишу историю государства Российского…

— Во-во, может, правду-матку в глаза вылепит. А то ить всю русскую историю перебрехали вдоль и поперек. Про дворян-смутьян горы наворочали, а как простой народ живет, тот же деревенский, чо думает, о чем страдает — молчат как рыба об лед. Одне, паря, личности… Хотя и с Кеши толку, что с быка молока: какую он историю напишет?! — хлопуша, безбожник, да ишо и зашибат, — Дед Мороз щелкнул себя в горло. — Ну, ладно, чо далыне-то?

— А дальше… Ну, пошел я за тороса, отдолбил лунки, глянул самолов, глянул другой — пусто, а на третьем щука — здорове-енная, с тебя ростом, едва, паря, выволок из лунки. И тут… — Емеля, нагоняя страху, выпучил глаза, жарко зашептал. — И тут она мне по-человечьи бает: «Отпусти меня, Емеля, в море Байкал, а я любое твое хотение исполню. Проси, чо душе угодно. Скажи: «По щучьему велению, моему хотению…», и явятся тебе столы дубовы и яства медовы… Я сперва-то отмахнулся: мол, ничо не надо, а потом думаю: чо я хочу?.. Ничо в голову не взбредат…

— Оно и любому доведись, — Дед Мороз задумчиво поскреб седую бороду, — вот так с ходу придумай, чо тебе надо. Да море чего надо…

— Да не-е, прикинул я хвост к носу, дак вроде ничо и не надо. Гармошка, слава Богу, есть… игривая… А потом, паря, вспом-

нил!.. — счастливо сияя глазами, Емеля звонко ударил ладонь об ладонь и азартно потер их. — Пряников хочу!., медовых!., кила два, чтоб вдосталь. Ну и… лишь промолвил: «По шучьему велению, моему хотению…», и гляжу: мамочки родны, два кила пряников на льду красуются… в кулечке. О как!.. — Емеля хвастливо задрал курносый нос и взметнул палец.

— Да-а… — усмехнулся Дед Мороз, — мало тебе для счастья надо… Значит, по пряничкам соскучился?

— А чо худого?! Прянички все любят.

— Дак это, поди, сам Никола-угодник рыбачий через щуку знак тебе дал. Он же, паря, сказал: чо душе угодно, не утробе, — укорил Емелю Дед Мороз. — Не сообразил?

— Дурак же… Добрая мысля приходит опосля. Потом смекнул: чо душе угодно. А чо моей душе угодно? — Емеля словно двоечник возле школьной доски прищурился в потолок, и там вроде вычитал: — А чтоб ни бедных, ни богатых, паря…