Пьер Бост - Господин Ладмираль скоро умрет

- Хочешь прокатиться на машине, мой добренький старенький папочка? спросила, закурив сигарету, Ирен.

Господину Ладмиралю не очень-то хотелось трогаться с места. Но если он отправится на прогулку с дочерью, то ему удастся побыть с ней наедине, немного поговорить, ощутить ее ненадолго рядом с собой. Машина слишком мала, чтобы увезти всех. Разве что взять с собой детей, они не помешают им .

- С удовольствием, - сказал господин Ладмираль, не без труда встав с места. - Если ты не против, поедем до Гулетского моста. Там очаровательный дом на берегу озера.

- Имей в виду, что тамошняя усадьба с ее отражением в воде больше не продается, - сказала Ирен. - Но все равно это чудесное место. Вы поедете с нами?

Она обернулась к Гонзагу и его жене. Нет, им не хочется ехать. Совсем не хочется - ни тому, ни другому. Они отказались, найдя подходящий предлог. Господин Ладмираль и Ирен были им за это благодарны. Обстановка стала снова сердечной.

- Не возвращайтесь слишком поздно, - сказал Гонзаг, - мы уезжаем поездом восемнадцать пятьдесят шесть.

- Вы не останетесь на ужин? - спросил господин Ладмираль тоном ребенка, огорченного тем, что его бросают родители.

- Боюсь, что нет, - ответил Гонзаг. - Мы и так приедем в Париж слишком поздно, а у Эмиля завтра утром сочинение по истории.

- Ну и что? - сказал господин Ладмираль. - Останьтесь, а Ирен вас отвезет на машине.

- Охотно, - откликнулась Ирен. - Если вы потеснитесь. Но я должна быть в Париже к ужину.

- Ты тоже? - Господин Ладмираль был очень расстроен.

- Мне нужно вернуться во что бы то ни стало, - ответила Ирен.

Она повернулсь в сторону Гонзага и его жены:

- Вас это устраивает?

Мальчики затаили дыхание, обомлев от радости, что поедут с Ирен на машине. Они не отрывали глаз от взрослых. Гонзаг и его жена обменялись вопросительными взглядами.

- Ну уж нет, - запротестовал господин Ладмираль, - вы не бросите меня одного!

Гонзаг услышал в голосе отца тревогу, почти страх, как бывало всякий раз при прощании. И даже когда просто заговаривали об отъезде.

- Вообще-то, - сказал он, - мы можем поужинать тут и выехать поездом двадцать один тринадцать...

Ничего не поделаешь. Вернемся поездом, Мирей будет тошнить, дети поздно лягут спать. Но какое это имеет значение по сравнению с огорчением старика, который боится остаться один?

Мари-Терез все поняла и ласково улыбнулась господину Ладмиралю, который задал себе вопрос: не остается ли его невестка лишь из чувства долга? Дети чуть не заплакали. Все пропало, им не придется возвращаться на машине. Еще хорошо, что Ирен предложила им поехать на прогулку с дедушкой. И они помчались к дому.

Когда они входили в вестибюль, раздался телефонный звонок. Эмиль и Люсьен бросились к аппарату, и после короткой борьбы, завершившейся пинком исподтишка, Люсьен сорвал трубку. Изображая человека, привыкшего к разговорам по телефону, он произнес небрежным тоном:

- Кто говорит?.. Да, месье, кажется, она еще тут, пойду посмотрю, не кладите трубку, пожалуйста. Кто ее спрашивает?

И торжествующе повернулся к Ирен:

- Это вас, тетя Ирен. Какой-то господин. Я не разобрал фамилии.

Ирен уже взяла трубку и отвечала быстрыми, короткими фразами. У нее был хмурый вид, и господин Ладмираль, и оба мальчика сразу поняли, что никакой прогулки не будет. Внезапно Ирен оживилась.

- Это совершенно невозможно, - говорила она в аппарат. - Невозможно. Я не собираюсь возвращаться к нашему разговору. Можешь ехать в Версаль, мне все равно. Но в таком случае я тоже поеду туда. Нет ничего проще. Надеюсь, что и ты так считаешь? Ладно. Ну что ж, значит, мы договорились. Сейчас... посмотрим... без двадцати шесть. Обожди меня, я за тобой заеду. Да нет, уверяю тебя. Я доберусь за сорок пять минут, в любом случае я хотела бы приехать туда вместе с тобой. Жди меня, я еду. До свидания:

Она повесила трубку. Она так явно удержалась от слова "дорогой" после "до свидания", что господину Ладмиралю показалось, что оно еще трепещет на ее ярких, полных губах. Ирен, похоже, тоже почувствовала некоторую неловкость. У господина Ладмираля сжалось сердце

- Значит, насколько я понял?..

- Мне очень жаль, - сказала Ирен. Она улыбалась, но лицо напоминало маску. Голос чуть дрожал и стал глуше. Кажется, она была расстроена, и господину Ладмиралю хотелось думать, что из-за него.

- Мне совершенно необходимо немедленно вернуться в Париж. Слишком долго все объяснять...

Она очень торопилась, ее уже не было с ними. Куда-то исчезли ее самоуверенность, жизнерадостность, властность. Осталась только стремительность движений. Ирен не просто уезжала в Париж, ее влекла неведомая сила, которой она не могла противостоять. Господин Ладмираль готов был заплакать - так ему хотелось ее удержать. Но в то же время он и сам не прочь был подтолкнуть ее к выходу - только бы не видеть дочь в таком состоянии, только бы ускорить ее отъезд.