Виктор Вяткин - Человек рождается дважды. Книга 2

— Видите ли, товарищ секретарь парткома, я имею непосредственные установки в части дисциплины из наркомата, да и приказ о моём назначении подписан не начальником управления, — самоуверенно ответил Гарцев и вытянулся. — А с золотом? Тут Ещё надо посмотреть, чья рука действует в разведрайоне. Среднее содержание не соответствует подсчётам запасов. Если копнуть, то может быть…

— Может быть, вы необоснованно бросаете тень на честных людей, — гневно вмешался Краснов. — Подсчёт запасов в недрах — это не товар, выданный с веса. Золота у вас больше, чем насчитали разведчики. Что вы тут болтаете? Прекратите щёлкать каблуками и Языком. Вы начальник прииска, вам доверено серьёзное дело и живые люди. А что делаете вы? Если ваша мерка — консервная банка и вы будете Ею измерять всё, то вам, как видно, снова придётся вернуться в наркомат. До свиданья! — Он стегнул коня и оглянулся. — А всё же попытайтесь сделать выводы из нашей беседы. Может быть, из вас что-нибудь Ещё получится, — крикнул он спокойней и выехал из посёлка.

Дымнов нагнал Его уже у складов и, сдерживая лошадь, ухватился за луку седла.

— Мне кажется, мы проехали за эти дни не одну эпоху. Шулин как бы живёт в период военного коммунизма. Лундин — увядающий приспособленец. Гарцев — представитель нового веяния, а на остальных приисках настоящие руководители из честных, преданных коммунистов.

Краснов засмеялся.

— Нет, не согласен. Гарцев не представитель нового веяния. Такого веяния нет, Есть новые люди уже социалистического склада. А он просто случайное уродство. Когда приезжаешь на другие прииски, а особенно на комсомольские, возвращаешься просто помолодевшим…

— Ты неверно понял меня, — улыбнулся Дымнов, — Я не говорю о каких-то новых направлениях в социалистическом строительстве. Я имею в виду изменения в наркомате и другой подход к вопросу внутренней безопасности. А всё новое, как весенняя вода. И прежде всего всплывает навоз и всё легкое, но не это Есть признак лета. Разговор я начал к тому, что у всех Есть что-то хорошее и плохое. Вот бы отфильтровать всё плохое и оставшееся доброе привить руководителям. Тогда бы по-настоящему пошла жизнь.

— Но в любом хорошем прежде всего должна проглядывать душа. Посмотри на «Нереге». Тут форма блестит до отвращения, кругом порядок, а всё Есть один мёртвый лоск. А Шулин? Да Его можно хоть сейчас судить. А прииск работает отлично, рабочие Его любят. Он во всё вкладывает душу. Ему многое можно простить за человеческую теплоту. Но мы как руководители не можем допускать самоуправства в работе и обязаны, конечно, Его снимать. Как ты находишь, Алексей?

— Снять никогда не поздно. А кроме разговоров, мы ведь так ничего противозаконного не установили, — спрятал Дымнов под ресницы лукаво сверкнувшие глаза.

Они оба засмеялись и замолчали…

— Юрий Евгеньевич, Магадан!..

Водитель затормозил, машина остановилась.

Колосов открыл глаза и поправил съехавшую на лоб шапку. Начинался спуск к колымской столице.

Внизу огнями сверкал посёлок. Над крышами ползли клочья дыма от котельных и заводских труб. Теперь посёлок уже походил на город.

Водитель остановился, почистил машину, сбросил телогрейку и надел чистую куртку с меховым воротником.

— Давно не были в Магадане? — спросил он Юрия.

— Почти два года.

— Дивно как-то, не было ничего — и вон, пожалуйста. Город уже, честное слово, — засмеялся он и взялся за руль. — Вам куда?

— Надо бы разыскать наших ребят, да кто знает, где их разместили.

— Тогда в политотдел, — уверенно заявил водитель.

Город был по-праздничному украшен плакатами, лозунгами, портретами. По улицам группами ходили делегаты конференции. Юра заметил группу молодых людей в национальных костюмах, расшитых бисером. Они шли медленно, постоянно останавливаясь и разглядывая каменные здания. Их удивлению не было предела.

Наверное, впервые попали в такой посёлок, подумал Юра и помахал им рукой.

В политотделе дежурная выдала талоны на места в первой гостинице и в столовую.

В коридоре гостиницы Юра натолкнулся на Варю Каширину из Оротукана. Она бежала с полотенцем и мыльницей и заметила Его первой.

— Юра? Приехал? Иди в нашу комнату, а потом постараемся договориться и устроим тебя в нашем крыле. Мы уже всё тут знаем.

Он пошёл за Кашириной в комнату.

— Познакомьтесь. Это наш оротуканец, наверное, слыхали, Колосов, — и убежала.

Юра не привык к такому многочисленному женскому обществу. Здоровался стеснительно, глядел исподлобья.