Виктор Вяткин - Человек рождается дважды. Книга 2

Наледь растекалась километра на полтора. Пока пробился первый лесовоз, плавающие льдинки снова сковало морозом. Но вот прошла последняя машина.

— Всё! — крикнул радостно Юра и забрался в кабину. Там уже рядом с водителем дремал механик. Юра сунул ноги под раскалившийся подогрев и скоро почувствовал, как холодная влага стала просачиваться сквозь портянки.

Теперь не страшно, можно и разуться, решил он и закрыл глаза. Хорошо, машина Едет без Единого толчка. Механик тихонько похрапывает. Задремал и Колосов.

Разбудили Его звонкие хлопки глушителя. Машина вздрагивала, чихала и наконец остановилась совсем, выстрелив гулко несколько раз.

— Что случалось? — открыл глаза Юра.

— Наверное, сбилось зажигание, — буркнул водитель и, выскочив из машины, поднял капот.

Механик молча вылез, открутил пробку бензобака и померил заводной ручкой. Горючего не было.

— Болван! — бросил он зло водителю и посмотрел на валенки Колосова.

Юра вздрогнул. Лёд растаял и напитал войлок. Он пошевелил пальцами и почувствовал, что обе портянки мокрые. Берега далеко, снег глубокий, да Едва ли ночью что разыщешь. Сырые брёвна не скоро разожжёшь. На помощь других машин рассчитывать не приходилось. Положение становилось отчаянным.

Водитель, пряча виновато глаза, отвяЯзал ведро.

— Вам надо бежать до метеостанции. Тут километров пять. Я на делянку дорожников. Там у зимовья какие-то бочки. Может, чего найду и нагоню тогда вас — проговорил он неуверенно и, закрыв тулупом капот, бросился бежать по дороге, побрякивая ведром.

— Да-да, только идти. Медлить нельзя ни минуты, — поддержал механик, и они пошли.

На валенках снова образовалась корка льда. Теперь она сковала войлок. Юра двигался как в колодках. Вскоре начало покалывать пальцы.

Дела неважные, так не дойти. Ты можешь отдать мне свой шарф? — спросил он механика веселым голосом, хотя в душе зарождался страх.

— Зачем?

— Наверну вместо мокрых портянок.

— Возьми.

Юра сел на обочину дороги и вытянул ногу. Грищенко потянул, покряхтел и с отчаянием проговорил:

— Не снять. Схватило вместе со штанами. Может, разрежем?

— Валяй, только быстрей, а то, чего доброго, так смёрзнется, что и не отдерёшь вовсе.

Возились молча, торопливо, понимая, что теперь главное — освободиться от обуви. Наконец механик, поднатужился, рванул и упал с валенком в снег. Но с ним вместе снялись и портянка и носок. Юра засунул голую ногу в рукавицу и скорее за вторую. Её он замотал шарфом и хотел вытащить портянки из валенок, но рука нащупала в голенище сплошную корку льда.

— Бесполезное дело: всё схватилось намертво. Да теперь валенки всё равно не надеть: железо.

— Давайте, я вам сделаю всё как следует. — Механик натянул Ему на пальцы рукавички. Они были маленькими и не закрывали пяток. Тогда он обмотал ступни сверху разорванным шарфом и стянул изоляционной лентой.

Юра сидел и думал, что же делать, Идти в этих ненадёжных обмотках можно, Если нагонит машина. А Если нет? Вспомнился Могилевский…

— Я побегу, тут важно время. Ни черта, выдержу, — сказал он громко, подбадривая себя.

Позади ещё что-то кричал механик, доносился топот его ног, но потом он отстал.

Бежали берега, мелькали кустарники, шуршал, рассыпаясь под ногами, снег. Юра состязался с морозом за каждую долю минуты, и призом были ноги…

В кустах зажглись два зелёных огонька и проводили Его до поворота.

Потом почти из-под самых ног шарахнулся заяц и шарик долго катился впереди, пока не догадался свернуть с колеи.

Вот уже промелькнула широкая полоса снега в устье реки Дебин. Скорей, скорей… За поворотом должен показаться домик метеостанции. Что там Валя — забыл. Любой свет, любое тепло — все Его мысли. Стал разматываться на правой ноге шарф. Остановиться? — Ну нет. Ага, телогрейка? Сбросить — это Ещё несколько липших минут.

Шарф свалился, но рукавичка держится… А пятка, да чёрт с ней. Но вот и домик. Даже свет горит. Эх, Если бы не закрыто… Так и есть. Дверь от толчка распахнулась, и Юра влетел в помещение, чуть не свалив с ног растерявшегося пожилого человека. Он, как видно, собирался выходить.

— Ведро! Снег! Да шевелись, чёрт! — заорал он во весь голос, срывая с ног рукавицы. Пятки не чувствуют ничего, но мнутся под пальцами. — Выдержали, молодчики, — засмеялся он радостно и принялся растирать их рукавицами.

Человек пожал плечами, молча поставил два ведра с водой и вышел с тазиком за снегом. Да и кого не огорошит появление ночью в тайге босого незнакомца в одной гимнастерке, когда температура ниже сорока?